Чтение онлайн

Научи меня.

Боже, я так сильно этого хочу. Я хочу, чтобы она была в моей личной комнате в “Vixen”. Я хочу показать ей, на что именно она способна, и исследовать все ее границы. Я хочу знать, как быстро я могу заставить ее кончить, насколько сильно, насколько интенсивно, но я также умираю от желания увидеть, как долго она сможет продержаться. Любит ли она грубый или медленный секс, какие у нее есть фетиши и насколько громко она может кричать.

Но я не могу допустить, чтобы она влюбилась в меня… по крайней мере, больше, чем уже влюбилась. Одно дело, когда она думает, что трахается с незнакомцем, но когда она смотрит мне прямо в глаза, когда кончает, когда прижимается ко мне, когда я толкаюсь в нее… это совсем другое. Аспен даже поинтересовалась, не рискую ли я влюбиться в нее, и я ненавижу, насколько прямолинейным был мой ответ. То, как ее лицо исказилось от боли… блядь. Какой же я мудак. Она заслуживает гораздо лучшего, чем то дерьмо, которое я могу ей предложить, и чем скорее она это поймет, тем лучше.

Я пошел к ней домой, чтобы попытаться наладить отношения, но вместо этого я только напомнил себе, почему я вообще недостоин ее любви, хотя я никогда не давал ей шанса предложить ее раньше.

Я не подпускаю женщин к себе настолько близко, чтобы они полюбили меня, и, черт возьми, я чертовски уверен, что никогда никого не любил в ответ. Какой в этом смысл? Даже мои биологические родители не смогли полюбить меня. Женщина, которая произвела меня на свет, должна была любить меня без вопросов, а она выбросила меня, как будто я был не более чем бешеным животным, и это дерьмо оставило зияющие шрамы — с которыми я никогда не мог смириться — и из-за этого я узнал, что, возможно, некоторые люди просто не способны влюбиться или даже принять любовь, когда ее бросают прямо в лицо.

Это я. Я сломлен.

Конечно, я могу трахаться и показывать женщине прекрасное времяпрепровождение, но это все, на что я способен. Как только я получаю хотя бы намек на то, что кто-то начинает что-то чувствовать ко мне, я завязываю с этим. Черт, я даже никогда не целовал женщин. Это слишком, блядь, личное. Именно поэтому я должен держать Аспен на расстоянии вытянутой руки.

Она настаивала, что не может любить меня после того, что я сделал, и, если бы она была кем-то другим, я бы ей поверил, но это Аспен. Она прошла через все, видела меня в худшем состоянии, и никакая хуйня ее не остановила. С другой стороны, я никогда не причинял ей такой боли, не предавал ее доверие и не пользовался ею.

Черт, это говорит о том, что я такой мудак, но, похоже, именно таким я и являюсь, и если я сделаю это, то только докажу это. Я не могу сказать “да”, не переступив через Остина, и не могу сказать “нет”, не причинив боль ей.

Это невозможный выбор. Откусить от запретного плода и погрузиться в мир, полный порочных обещаний, или уйти, зная, что она отдаст все, что у нее есть, кому-то другому. Все ее первые ощущения будут принадлежать другому мужчине, а все те вещи, которые я отчаянно хочу исследовать вместе с ней, станут чужими открытиями.

Блядь, почему мысль о том, что она будет с другим мужчиной, так сильно меня раздражает?

Я думаю, вопрос в том, смогу ли я жить с этим? Смогу ли я смотреть ей в лицо, зная, что какой-то другой мужчина был внутри нее, что я был внутри нее, но никогда больше не получу такого шанса?

Если я буду до конца честен с самим собой, я думаю, что знал ответ в ту секунду, когда она попросила меня научить ее, и я был слишком чертовски напуган, чтобы признать, как сильно я этого хочу, и слишком чертовски стыдился того, как быстро я вонзил бы Остину нож в спину из-за этого.

Каким другом это делает меня?

Понимая, что уже достаточно долго тяну с этим, я тянусь к телефону, когда что-то разрастается в моей груди, и я чертовски надеюсь, что это не сожаление.

Открыв новое сообщение, я провожу пальцами по клавиатуре, и с каждой новой буквой, появляющейся на экране, чувствую острое жало ножа, вонзающегося прямо в спину моего лучшего друга.

Айзек: Если я соглашусь, ты не сможешь использовать произошедшее в темной комнате против меня. Мы начнем все с чистого листа. Я научу тебя, на что способно твое тело, а взамен ты простишь меня.

Я чувствую себя чертовски плохо, но это не похоже на последние несколько раз, когда я писал ей. Те сообщения сопровождались удобным оправданием: я был слишком пьян, чтобы соображать, но сегодня у меня нет такого оправдания. Это не что иное, как холодное, жесткое предательство, как и во вторую ночь в "Vixen".

Черт, я действительно мудак.

Почти сразу же под моим сообщением появляется уведомление о прочтении, а через несколько секунд — новое сообщение.

Аспен: Это все, о чем я прошу.

Айзек: Это просто секс. Ничего больше.

Аспен: Я знаю.

Айзек: А Остин?

Аспен: Он никогда не узнает.

Черт! Что, черт возьми, я делаю? Еще не поздно дать задний ход. Только я не хочу.

Айзек: Будь в “Vixen” в воскресенье вечером. В 10.

18

АСПЕН

Моя рука сжимает членскую карточку “Vixen”, которая таинственным образом оказалась на моем кухонном столе прошлой ночью. Ясно, что Айзек положил ее туда, но вопрос в том, почему он не просунул ее под дверь? Как, черт возьми, он проник внутрь, чтобы положить ее на стойку? Я чертовски хорошо знаю, что не оставляла свою дверь незапертой, а это может означать только одно: у этого огромного засранца есть ключ от моей квартиры. Полагаю, теперь, когда я предоставила ему полный доступ к своему телу, он, должно быть, верит, что у него есть доступ и в мой дом.

Этот бесящий засранец.

Хотя это также означает, что в тот день, когда он сидел у моей двери, он делал это с терпением. Он мог воспользоваться этим ключом и ворваться в дом в любое время, но он ждал, пока я буду готова. Конечно, это должно что-то значить, верно?

Боже, почему я должна так сильно любить его? Было бы намного проще, если бы я могла ненавидеть его, и такие вещи, как подготовка к отъезду на встречу с его членом, казались бы немного более простыми. Вместо этого я запуталась в клубке нервов.

У меня столько вопросов о том, как должен пройти сегодняшний вечер. Можно ли мне прикасаться к нему? Он уже дал понять, что поцелуи исключены, но ведет ли он так себя со всеми, с кем встречается, или это правило только для меня, потому что поцелуи могут сделать все слишком… личными? Хотя, я не знаю, что может быть более личным, чем когда он вводит этот огромный член с пирсингом глубоко внутрь меня.

Я так нервничаю. Я сказала ему, что со мной все будет в порядке, что осознание того, что это он, не повлияет на меня, и что я смогу удержать себя от того, чтобы влюбиться в него сильнее, чем уже влюбилась, но я почти уверена, что это была ложь. Думаю, я не узнаю наверняка, пока мы не окажемся в той комнате и он не прикоснется своими руками к моему телу. Но зная, как мне хорошо с ним, как я могу не испытывать определенных… чувств?