Чтение онлайн

Девушка села. Наверное, когда живешь после смерти еще сто лет, в отношениях становишься куда искусней простых смертных. Он мог бы объявить ей холодную войну, но предпочел убедить Веру в собственном дружелюбии, заключить своеобразное перемирие. Он, видимо, поступал так со всеми в этой больнице. Помощь психотерапевта в обмен на то, что она раз и навсегда отстанет с попытками докопаться до его души.

Зачем он изводил Любу, девушку, которая в него влюбилась, раз отлично разбирался в людях? — кольнуло под ребром. Он не мог не понимать, как сильно жжет неразделенная любовь. Вера отчетливо поняла, что за идеальным фасадом у этого человека была скрыта такая большая рана, что любое прикосновение к ней заставляло его защищаться. Иннокентий боялся женщин, после того как любовь всей его жизни свела его в могилу. И ей стало жаль его.

Несмотря на свои открытия, Вера отлично провела время. Они с Виктором дуэтом проорали хиты восьмидесятых, эти песни часто крутили по радио, и потому девушка хорошо знала их. Психиатр сидел в кресле и щурился как сытой кот. Быть может, ему, в самом деле, такая музыка не нравилась, но он не демонстрировал этого. Временами Иннокентий критиковал лирику, но это было остроумно и смешно, а Виктор в шутку защищался, так что Вера заливисто хохотала, слушая их. Иннокентий в самом деле был очень приятным. Вера не все меньше и меньше вспоминала о своих первоначальных открытиях, о том, что поначалу сказал ей Виктор: психиатр ловкий кукловод. Если не хочешь больше попасть ни в чьи сети — научись сам расставлять их. Он дает людям то, что им нужно, и другие, расслабившись, становятся беззащитны перед ним. Он может принимать чужие симпатии на своих условиях, и только так чувствует себя в безопасности.

Вскоре девушке стала очевидна причина того обиженного тона, с которым хирург разговаривал о своем приятеле. Он был очарован психиатром не меньше Веры и других обитателей больницы, однако понимал, что его искренние дружеские чувства принимались со снисхождением и только. Иннокентий никого не подпускал близко. Было так же трудно понять, что какой он на самом деле, как и разглядеть цвет глаз за стеклами очков.

Вера ясно почувствовала это уже в ночи. Где-то в четвертом часу хирург задремал в кресле. Тогда Иннокентий скрылся за одной из дверей и вынес оттуда плед. Им он укрыл гостя и обернулся к Вере:

— Его лучше не будить. Тебе пора, — это прозвучало мягко, но в то же время достаточно настойчиво.

Вера кивнула и пошла.

— Спасибо за вечеринку, — сказала она в прихожей. — Я и представить себе не могла, что мертвяки вроде нас еще могут получать радость как нормальные люди.

Если б Вера ограничилась только первой фразой, они продолжили бы общаться как те, кто притворяется добрыми друзьями. Но вторая часть была слишком личной. Холодно сверкнули стекла в очках.

— Не за что, — ответил психиатр, взявшись за ручку двери.

И Вера поняла, что он разыграл прекрасное представление. Он был куда ловчее ее. Иннокентий ее зацепил, хоть она прекрасно понимала, что психиатр играл на ее чувствах. Долгие годы Вера сама пробыла той еще вертихвосткой. И она понимала, так нельзя. Нужно сказать ему об этом. Вере казалось, сегодня она увидела малый кусочек его души — ведь абсолютно всего о себе не скроешь это девушка знала по своему прошлому. И тут ей ужасно захотелось посмотреть на психиатра без очков, заглянуть ему в душу. Этот порыв отдавал безумием, и Вера решила не мелочиться. Она всегда такая была. В прошлой ее жизни было слишком много притворства, и Вера чувствовала свое превосходство, когда произнесла:

— У тебя очень красивые глаза, — это было искренне, девушка положила свои пальцы поверх его ладони, которой он придерживал ручку двери.

Иннокентий убрал руку с таким видом, словно его оскорбило прикосновение. Это выдавало глубину травмы и степень неискренности. Вере разом стало и весело, и грустно. Как же быстро она разгадала суть самого опасного хранителя больницы, так что могла бы его больше не бояться!

Иннокентий захлопнул дверь прямо перед ее носом, и Вере стало ясно, что у них никогда не будет сладу. Она отправилась по стопам Любы, психиатр этого не простит. Какое-то время девушка молча смотрела перед собой, понимая, что всегда была слишком упертой, прямо под стать Иннокентию. Судьба словно бы столкнула их двоих тут лбами, чтобы проверить кто из них крепче в своих принципах. Риск против осторожности, чувства против холодности, искренность против притворства, чтобы что?

— Только не влюбись в него, дура, — прошептала себе под нос Вера и побрела к себе.

Новый день начался как два предыдущих. Вера позавтракала остатками торта, потому что наконец-то ощутила аппетит. Значит, какая-то часть от живого человека еще существовала в ней — удовлетворенно подумала Вера. Психиатр на глаза не попадался. По этому поводу Вера не грустила. С утра на трезвую голову она решила, что ей совершенно ни к чему крутить роман со спятившим самоубийцей. Вера собиралась нормально справляться с собственными обязанностями, если подумать, именно этого, должно быть, хотели от нее высшие силы. О какой норме можно говорить, если она влюбится? Вера этого не знала, просто чувствовала.

Однако по дороге она все-таки не сумела выкинуть мысль о романтике из головы. Поэтому Вера пыталась сложить головоломку из того, что она помнила о своем прошлом. Иннокентий ей нравился, но именно таких как он Вера избегала. Потому, что от них исходили проблемы. Вера никогда не любила, потому что боялась любить — с этим откровением она вошла в корпус. Черт! Они ведь были похожи куда больше, чем Вере казалось.

Весь день в реанимации ей удавалось отлынивать от собственных обязанностей. Вера опять ничему не научилась, но никого и не убила. Стрелки часов медленно ползли к пяти вечера, и девушка отрешенно думала, что если так дальше пойдет, ей лучше переселиться куда-нибудь из ординаторской, например, в подсобку, чтобы никому не мешать. Но будет ли ее радовать такая служба? Это же сплошное просиживание штанов — не очень почетно для главы хранителей.

Наконец пробило пять. Вера покинула отделение и пошла принимать дежурство. Хранители сдавались друг другу в терапевтическом корпусе в одном из помещений кафедры. Вера уже вчера проходила там, поэтому когда Виктор описал ей это место, заскочив в середине дня в реанимацию, она все поняла.

В комнате было холодно. Вера бросилась к окну и закрыла форточку. Отпрянув от стекла, она какое-то время постояла, собираясь с мыслями. Почему же ее выбрали хранительницей? Ничего особенного, годного для медицинской службы Вера в себе не видела. Сплошные недостатки. Недостаточно усердна, смела и талантлива. Оставалось только догадываться, как пройдет ее первое дежурство.

Хлопнула дверь и Вера обернулась. Там стоял Иннокентий в своем неизменном черном костюме, поверх которого был небрежно наброшен белый халат и блестящих очках.

— Сдавать дежурство? — спросила она.

— Нет.

Вера помолчала. В самом деле, больше сказать было нечего. Иннокентий прошагал вперед и встал у противоположной стены. Вера неуверенно подняла на него взгляд. После сегодняшнего дня она почти отвлеклась от мыслей о психиатре, но сейчас черт его подери, становилось ясно, что он ей был небезразличен. Вера почему-то думала, что с ней поставят Виктора. Это было бы логично, они же напарники. Никак Иваныч оказался не таким уж отрешенным наблюдателем, как думала Вера, и подумал продолжить то, что началось на собрании.

Девушке стало неудобно за сказанные психиатру слова. Она ведь оба раза пыталась вывести его из равновесия, чтобы хоть на мгновение увидеть каким он был на самом деле. "Бездушная стерва", — вдруг вспомнила Вера чью-то характеристику себя и задохнулась. Психиатр в этот миг посмотрел ей в глаза. Он словно бы знал. Вера почувствовала, как часто колотится ее сердце. Он совершенно точно был в курсе, кто она такая, но не позволил себе об этом распространяться. Вере захотелось выругаться на него за это благородство, хуже ситуацию делало то, что оно было вовсе не напускным. Иннокентий защищал ее от самой себя.