Чтение онлайн

Психиатры прошли в гостиную и стали осматриваться по сторонам так, словно попали в святая святых. Чувствовалось, что им дорого стоил этот визит. Вера встала позади, сложив руки на груди. Хранительница зорко следила за гостями, а те бросали заинтересованные взгляды на нее. Имущество психиатра, в общем-то, не принадлежало Вере, но она не собиралась позволить кому-нибудь их этих людей прикасаться без спроса к его вещам. Они Иннокентию не друзья.

Наконец, создавшееся напряжение начало смущать всех собравшихся.

Ученикин дружелюбно взглянул на Веру и заговорил:

— Простите нам такой… неприкрытый интерес. Ваш спутник уникальная личность. У него потрясающе интересное жилище.

Вера почувствовала, что изогнула бровь. Психиатр обставил себе нормальную очень уютную квартиру. Наверное, именно это они и не ожидали увидеть. Думали, он живет в логове маньяка. Вера вспомнила, как сама впервые попала к Иннокентию домой и… прониклась. После этого она немного расслабилась и, уловив перемену, мужчина продолжил:

— Вы с нами недавно. Что вы знаете о докторе Курцере?

— Он уникальная личность, — сказала Вера, складывая руки на груди. — Это вы правильно сказали. Если вы ищете тут его гримуары, спешу вас разочаровать, вы их не найдете.

Второй психиатр улыбнулся.

— Вы, вероятно, не слышали о том, как он решил Таганскую проблему?

Вера покачала головой. Собеседник кивнул.

— Не удивлен, что он не рассказывал вам об инциденте.

— В этом есть что-то плохое? — вздернула голову Вера.

— Скорее наоборот, — вздохнул Ученикин. — Этим он поставил точку в нашем почти полувековом споре. Он совершил подвиг. Мало кто из бессмертных решается в одиночку взаимодействовать с аномалиями. Тогда он не просто защищал родной стационар, но и уничтожил заклятого врага, раз и навсегда доказав, что все это время был прав. Это мы ошибались. А теперь вы стали новым и наилучшим подтверждением его позиции.

— Я? — подалась вперед Вера.

— Да, — кивнул мужчина. — Вера Павловна, вы сняли с него очки вместе с клеймом чудовища.

Собеседник перевел дыхание.

— Послушайте, мы вам не враги. Мы пришли как смиренные ученики, но у всех нас есть основания полагать, что Иннокентий… не захочет иметь с нами дело. Так он поступал все сорок последних лет с момента инцидента. Мы понимаем, что его к этому собранию… — психиатр посмотрел в сторону. — Подтолкнули. И он попытается сделать его последним. Будьте на нашей стороне, умоляю вас! Этим вы окажете московским хранителям неоценимую услугу!

Вера осторожно отступила на шаг.

— Я должна знать, в чем дело, — пробормотала она.

— Конечно же, — согласился Ученикин.

Выражение лица при этом у него было кислым, похоже, он и сам понимал, что его просьба не из тех, что будет приятно и легко исполнять.

Вера пригласила психиатров в столовую, где они расселись на изящные белые стулья с обтянутыми кремовым бархатом сидениями. Приятно тянуло мятой из фарфоровых чашек, куда хранительница разлила чай, но никто так и не притронулся к напитку. В дверь снова постучали и спутник Ученикина пошел встретить коллегу. Его товарищ глубоко вдохнул, оставшись с Верой наедине, и начал рассказ.

— Вам известна история Иннокентия? — зашел гость издалека.

Вера кивнула.

— Вполне. Полагаете, я смогла бы снять с него очки, если бы ничего не знала?

— Справедливо, — кивнул собеседник. — Вы так же знаете про его отношения со стражами?

— В общих чертах.

— Тогда я расскажу, как все началось. В Управлении были не в восторге от того, что он появился и это еще мягко сказано, но когда стражам указывают высшие силы, они, поверьте мне, связаны по рукам и ногам. Первые несколько лет они просто молча наблюдали за тем, как ваша предшественница выхаживала своего… птенца. Тогда было не понятно, зачем ей это. Дар Иннокентия состоял в том, что он находил с сумасшедшими общий язык и потом многие из них приходили в себя. Бесспорно уникальный, но довольно бессмысленный учитывая то, что безумцы в вашу больницу забредают редко.

Ученикин вздохнул.

— Видите ли, Вера Павловна, большинство моих коллег никогда не пользовались особенным уважением седи хранителей. Нас считали дешевыми гипнотизерами. Мы не из тех, кому дано исцелять наложением рук или творить настоящие чудеса. Мы скорее специалисты по иллюзиям, которые мы вкладываем в чужие головы. Долгое время мои коллеги существовали на низшей ступени этой лестницы, в основном помогая в расследованиях стражам, пока среди нас не появился достаточно инициативный человек. Константин Пытливый. Это важно.

Собеседник прервался и несколько мгновений обдумывал следующую фразу.

— За долгую безупречную службу он сблизился с руководством стражей и выбил нам разрешение на создание собственного общества. Хирурги сразу же обозвали нас шарлатанами. Многие из них владеют исцелением, ну а мы-то что могли дать? Пытливый был… очень амбициозным хранителем, мечтателем, ярким лидером… Он ответил достойной целью. Наш основатель собирался изучать аномалии. В конце концов, мы ведь умеем залезать в головы.

Психиатр кашлянул.

— Пытливый рискуя жизнью доказал, что это способ… с ними справляться, не проливая крови. Безусловно, его на это открытие вдохновил опыт Вознесенской Веры Павловны. Стражи были очень воодушевлены и предоставили обществу психиатров небывалые привилегии и ресурсы. Никогда раньше мы не пользовались таким почетом, и многие психиатры Москвы подумали, что обрели истинное предназначение. В том числе и я. Сейчас вы поймете, почему я так подробно об этом рассказываю. Мы допустили досадную ошибку.

Ученикин аккуратно положил в чай кусочек сахара и размешал его ложкой, видимо, собираясь с силами для того, чтобы озвучить неприятные факты. Наконец психиатр посмотрел Вере в глаза, и та содрогнулась, вспоминая слова про то, что, такие как он, умеют залезать в головы. Собеседник поправил очки.

— Не беспокойтесь, — произнес он. — Гипнотизеру грозит серьезная кара, если выяснится, что он использовал дар для собственной выгоды. Стражи за этим очень строго следят… после инцидента и, поверьте, большинство предпочитает не рисковать. Очки — предосторожность. Сквозь стекло невозможно разглядеть… глаза. Поэтому пока они на психиатре, будьте покойны, его намерения добрые.