Чтение онлайн

Чтоб больше не поддаваться панике, я зажмурилась. Но ушам не прикажешь — всё громче трескавшийся лёд заполнял сердце страхом, ноги так и дёргались, чтоб пуститься наутёк и каждый раз мои порывы сдерживала стальная хватка нервничавшего управителя. Шипеть на меня он перестал, но только потому, что грохот упавшей ледяной плиты позади нас отвлёк всё внимание на себя. Под его обувью не было ни одной трещинки — эпицентром разрушения стала именно я. Мужчина аккуратно ступал спиной вперёд, всё ещё не смея выпустить свою драгоценную ношу, и скорей тащил меня, чем позволял идти. Один раз он опасно оступился и я плюнув на все приличия сама повисла на нём, обвив его шею руками.

— Если задушишь, — прохрипел он, напрасно пытаясь отодрать меня от себя, — выпутываться из всех передряг будешь сама.

Как мне показалось, мы ползли долгий час. На деле же прошло не больше минуты. Лёд всё же под нами провалился, но уже у самого берега — мы промочили лишь сапоги. Я так и не смогла понять, как лёд не провалился под нами двумя раньше.

— Нет, я просто убежден, что всё это вы подстраиваете специально, дабы свести меня в могилу! — первым делом высказался Мглатиорг, яростно отжимая промокший плащ и пуская в мою сторону из глаз молнии. — Я был уверен, что всё так и будет!

— П-почему я оп-пять на вас нат-тыкаюсь? — стучащие зубы выбивали чечётку не хуже ног. На вечно угрюмое настроение я давно перестала обращать внимание.

— Я встретил графа и он сказал, что оставил вас на берегу озера. Одну.

— И им-менно поэтому вы п-примчались сюда?

— Да. Я знал, что вы найдёте на свою голову неприятности. Когда я вас вижу, вас всегда приходится спасать.

— Эт-то от вас меня спасать н-надо!

— Ну и прекрасно, — вдруг обиделся Мглатиорг. — Отныне пусть вас ваш граф и спасает, а меня увольте. Не так уж ваша шкура и стоит, чтоб я однажды поплатился за неё своей!

— Он не мой граф!

— Ну так станет вашим. Когда у вас свадьба-то состоится?

— Я не дала ему согласия.

— Вы сказали, что подумаете. Подумали?

— Я не… не его люблю… — мне показалось, что эти слова сказала не я, но по счастью Мглатиорг их не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

— Он знатен, богат, и сможет сделать из вас королеву. Что вы теряете, Мара?

"Ничего. И никого…"

— Дурак!

Лицо его побелело на столько, что, казалось, стало отливать синевой. Скрипнули зубы, на острых скулах заиграли желваки. Он натужно сглотнул.

— Называйте меня Океан… графиня.

"Что ж, быть по сему. Я согласна".

Весна затопила "Призрачную", ворвалась в комнаты птичьими песнями, пронеслась по коридорам солнечным вихрем, разбрызгала тепло по замковой крыше. Нашу обитель заполнили разные незнакомые мне люди всевозможных возрастов и характеров. В основном это были военные, стягивающиеся со всех границ замковых владений. Но попадались и крестьяне, нанятые Велой на реставрацию замка: поменять полы, подчинить мебель, отмыть от копоти стены. Я по-прежнему жила в своей комнатке, изо всех сил изображая прислугу, но работать мне не позволяли, разрешая сидеть на кухне только за компанию. Обычно меня выметали оттуда уже через полчаса, гоня к счастливому жениху. Тогда я просто подымалась в голубятню, и часами наблюдала за птицами, воркующими на жердинах, срывающимися в стаи и вылетающими на улицу.

Замок менялся. Из угрюмой серой громадины, в которую я попала в конце прошлой осени, он превращался в цветущий благоухающий уголок. Распустились пышные клумбы роз, зацвели деревья. Тропинка в лес потерялась в пышной зелени. Если обо мне забывали хотя бы на час, что случалось крайне редко, я тишком воровала из конюшни Маретту и удирала за горизонт, скакала сама не зная куда, подставляя лицо ветру. Месяцы ничегонеделания сильно сказались на моём характере — я постоянно раздражалась, часто выпадала из реальности, забывая, какой сегодня день и опять потеряла сон. Чтоб хоть как-то скрасить одиночество, я принялась за вышивку бисером. Моя первая работа впечатляла грандиозностью задуманного… и полной бездарностью. Когда граф нечаянно увидел "шедевр", который я не успела спрятать, его чуть не хватила кондрашка:

— Боже милостивый! — стонал он, лёжа на диване с примочкой на лбу. — Боже милостивый, неужели по-твоему я выгляжу именно так?

Смятая тряпка с вышитой на ней безгубой жабой на фоне замковых развалин естественно нисколечко не напоминала моего замечательного жениха и именно по этой причине я хотела от компромата избавиться, но не успела.

Вторая работа — такая же грандиозная и не менее впечатляющая призвана была изобразить всех моих друзей за общим столом, празднующих мою свадьбу. Не вышло: унылое торжество с кислыми рожами скорей походило на не слишком удачливые похороны, когда виновник торжества успел выскочить из гроба и не дать как следует отметить свою кончину. Свадебное платье напоминало саван, а невеста — такую же жабу, как и её жених на предыдущем полотне.

От третьей попытки меня отговаривали всем коллективом.

Моим следующим увлечением стало рисование, но и здесь я не добилась видимых успехов: вышитые когда-то жабы перекочевали на бумагу и заскакали на каждой картинке, весело разевая безгубые рты. Главная жаба, присутствующая почти на всех холстах, опять осталась недовольной, раззявив рот уже вживую. Единственная удавшаяся работа осталась неизвестной для большинства критиков: изображение на клаптике бумаги дремлющего в кресле Океана. Я застукала его однажды в гостиной, ища вдохновения в каменных стенах… а нашла очередную головную боль — картина стала моим проклятьем. Я постоянно её подправляла и дорисовывала, часами просиживая у готового собственно холста. Или просто сидела и смотрела на острые скулы и полуприкрытые ресницами глаза-океаны — это было ещё хуже, меня словно выкидывало из реальности и прийти в себя я могла поздней ночью, когда вместо погасших канделябров комнату освещала луна.

Сам Океан меня не то чтобы избегал — при встрече он охотно мне хамил — просто старался не показываться на глаза. Его общение с моим женихом никоем образом не затрагивало наших с графом встреч: он почему-то не хотел, чтоб я виделась с Океаном и тот поддерживал друга всеми конечностями.

А я не знала, что же со мной творится и как от этого избавиться: с одной стороны я была бесконечно счастлива, числясь в "Призрачной" графской невестой. Что бы там не происходило, но он был замечательным человеком и интересным собеседником. Частенько я сама искала с ним встречи, и он ни разу не заставил чахнуть меня от скуки. Никакой разницы в возрасте я не ощущала: граф резвился словно дитя и заставляя дурачиться меня. Прилепить кому-нибудь на спину надпись "Пни меня, ну пожалуйста!" было вполне в его духе. Однажды мы наловили в заводи два лукошка лягушек и поздней ночью приволокли их на кухню, выпустив прыгать по полу. Дикий визг Велы, первой явившейся на рабочее место, разбудил всех обитателей "Призрачной". Помню, как мы давясь и хихикая собирали весело скачущих земноводных обратно под мрачным взглядом нашей славной Авелии, как дико хохотали у речки, выпуская несчастных тварей обратно…

И вмесите с тем меня неудержимо тянуло к Океану. Не увидев его постную физиономию хотя бы раз в день я начинала задыхаться, если могла заснуть — снились кошмары с ним в главной роли, или просто заболевала — теряла интерес ко всему живому и неживому… кроме портрета. Его пасмурная фигура преследовала мои мысли, иногда я боялась, что оговорюсь и назову кого-нибудь его именем. Это наваждение не проходило и я боялась, что со временем просто сойду с ума, разрываясь между этими двумя. Однажды я забралась в винные погреба и передегустировала его содержимого. Когда глаза смогли фокусироваться на одном предмете, я отправилась в покои Океана и учинила ему грандиозный скандал, попутно успев признаться в глубокой любви, укусила за нос и призналась ещё раз — уже в другом, но таком же значительном и глубоком чувстве — ненависти. Граф ни о чём не узнал ибо всё вышеописанное происходило глубокой ночью, когда приличные младые девы спят в горницах, а не шляются по палатам достойных мужей с недостойными предложениями. Океан кое-как выпер меня за дверь, промыл зелёным вином рану на носу, а на следующий день, когда я отлёживалась с больной головой, даже передал мне с Ветой розу. Её я потом засушила и выставила на окне, как победный трофей. Общаться от этого мы больше не стали.

Так и текла моя жизнь в "Призрачной тишине", ставшей мне родным домом. Я давно позабыла радушие Приграничья, оставившего на моём теле и в моей жизни не одну метину. Замок с графом во главе готовился к свадьбе… которую я постоянно откладывала. И вот однажды прибыл гонец, сообщивший, что недалеко от нас на той стороне леса дотла выжгли село. Сердце моё сжалось, но помочь Приграничью я ничем не могла… да и не хотела. Вместе с гонцом прискакал нарочный от государя, сообщивший, что всё военоспособное население стягивается в одной точке — началась война.