Чтение онлайн

Ее лицо еще больше покраснело.

— Я уверяю вас, вы и на половину не посчитали их настолько тревожными, как считаю их я.

Он улыбнулся.

— Я думаю, что нет.

Он достал маленький кожаный кейс и убрал в него наладонник.

— Знаете что. Давайте на сегодня закончим и встретимся с вами на следующей неделе, чтобы изучить ваши сны? Мы можем подсоединить вас к нашей аппаратуре и ввести в глубокий сон, чтобы изучить мозговые волны. Возможно, это даст нам научное обоснование того, что происходит с вами.

Она благодарно кивнула.

— Это звучит намного лучше, чем греческие боги и демоны, свободно бегающие по моим снам.

В'Эйдан сидел на вершине утеса у океана, разместившись на маленьком выступе, который едва вмещал его длинное тело. Сколько себя помнил, он всегда приходил сюда. С тех самых пор, когда он еще был маленьким, — давным-давно, в начале времен.

Именно сюда он пришел после ритуальных избиений, целью которых было избавить его от чувств и сострадания. В этом месте он мог обрести душевное спокойствие, переждав, когда боль его бытия уменьшится, и он снова сможет обрести хладнокровие, чтобы продолжать жить.

Здесь, на его выступе он мог слушать рев волн, изумляться необъятности водной стихии и ощущать странное спокойствие.

Только теперь спокойствие не приходило. В душе его царил хаос. Что-то странное случилось с ним, когда он занялся любовью с Эрин. Было так, будто частичка его осталась с нею.

Даже сейчас, он чувствовал ее. Если он закрывал глаза, то мог даже сказать, какие чувства она испытывает.

Хуже того, он испытывал к ней всепоглощающую жажду. Он снова хотел оказаться рядом с ней, чтобы почувствовать ее нежные прикосновения к своей коже. Он никогда не подозревал, что может существовать такая нежность, а теперь, когда узнал…

— Ты нарушил правило, не так ли?

Он стиснул зубы от голоса Уинка, раздавшегося над ним.

Осмотревшись, он встретил взгляд двух широко раскрытых серебристых глаз, которые с интересом взирали на него.

Уинк был последним божеством, которого он хотел бы видеть в данный момент. Сын Никты [2] и Эреба, воплощения изначального мрака, Уинкпрактически являлся двоюродным дедом В'Эйдана и одним из самых древних богов; однако, его поведение больше соответствовало какому-нибудь незрелому юнцу. Его юное лицо всегда излучало смех и веселье, и он заплетал свои длинные каштановые волосы в косу, которая спускалась по спине.

Самым раздражающим в Уинке было то, что он любил розыгрыши и всегда подшучивал над детьми Мисты [3] .

— Ничего подобного.

— О, перестань. Признавайся Вэй. Я слышал разговор твоих родных братьев о тебе. Они говорили, что ты забрал у них человека и исчез. Теперь, я хочу услышать правду.

— Исчезни.

Уинк улыбнулся в ответ.

— Тогда ты действительно что-то натворил. Ох, и это что-то очень приятное, раз ты стал настолько скрытным.

В'Эйдан уставился на бурлящий под ним океан.

— Тебе что больше заняться нечем? Почему бы тебе не досаждать богам, которые в действительности могут испытывать раздражение?

Ухмылка Уинка стала еще шире.

— Сарказм. Хм, кто-то слишком много времени проводит с людьми.

В'Эйдан не ответил.

Он не мог себе этого позволить. Уинк приблизился к его плечу и обнюхал как щенок пару грязных носок, затем изумленно отодвинулся.

— Ты сердишься на меня, я прав?

— Я не могу испытывать раздражение, и тебе это хорошо известно.

Это не сработало. Уинк кружился вокруг него, вытаращив глаза. Он протянул руку и, взяв В’Эйдана за подбородок, вгляделся в его глаза.

— Я могу видеть, как эмоции бурлят и сплетаются в тебе. Ты испытываешь страх.

В’Эйдан выдернул подбородок из хватки Уинка и отвернулся.

— Это точно не имеет ко мне отношения. Я ничего не боюсь. Никогда не испытывал страха, и никогда не почувствую его.

Уинк выгнул бровь.

— Какой неистовый протест. Для твоего вида не характерна такая страстность при общении, и все же в тебе она есть.

В'Эйдан отвел взгляд, его сердце бешено стучало. Он чувствовал странное волнение в своей груди. Ему вспомнилось как однажды, несколько эр назад, будучи еще ребенком, он дерзнул задавать дурацкий вопрос.

— Афродита, почему я не могу любить?

Богиня посмеялась над ним.

— Ты — дитя Мисты, В’Эйдан. Она бессодержательна, аморфна. Пуста. Лучшее, на что ты можешь надеяться, это мимолетные, слабые оттенки чувств, но любить… Любовь — это нечто цельное, вечное, и она находится за гранью твоего понимания и способностей.

— Тогда, почему я чувствую такую боль?

— Это лишь мимолетные проекции чувств. Они также как приливы и отливы океана увеличиваются до колоссальных размеров, а затем исчезают в небытии. Это никогда долго не длится.

За столетия он узнал, что богиня ошибалась относительно боли. Она была вечной. И никогда не оставляла его.

Только когда он обнимал Эрин. Закрыв глаза, он пытался осмыслить это. Что она сделала с ним?

Уинк толкнул его в плечо.

— Подвинься, Вэй, и расскажи мне, почему ты так напряжен.

Он оценивающе взглянул на своего двоюродного деда. Любое доверие было столь же чуждо В'Эйдану как и любовь. Но он нуждался в совете родственника. Уинк жил дольше и знал больше его. Возможно, он поможет ему докопаться до сути.

— Я расскажу, что случилось, если ты поклянешься рекой Стикс, что никому не передашь мои слова. Никому.

Уинк кивнул.

— Я клянусь Стиксом, что даже если Аид закует меня в Тартаре, я никогда не произнесу ни слова о том, что ты поведаешь мне.

В'Эйдан сделал глубокий вдох, перед тем как признаться.

— У меня был секс со смертным.

Уинк приподнял бровь и улыбнулся.

— Хороший, не так ли?

— Уинк!

— Это прекрасно. Я полностью поддерживаю тебя. — Уинк выдержал паузу. — Кто это был мужчина или женщина?

— Женщина, конечно. Что за вопрос?

— Очень насущный, учитывая мои персональные предпочтения.

В'Эйдан закатил глаза. Теперь он понял, что подразумевали другие боги, говоря, что Уинк может быть сильной болью в заднице.

— Ну, и, — продолжал допытываться Уинк, — она доставила тебе удовольствие?