Чтение онлайн

— Мы хотели бы задать несколько вопросов и попросить посмотреть дела женщин, которыми вы занимались во время работы Матса у вас.

— Не знаю, могу ли я удовлетворить вашу просьбу. Это конфиденциальная информация. Мы не можем так просто вам ее предоставить. Это может доставить неприятности женщинам.

— Я понимаю, но могу заверить вас, что утечек информации не будет.

Лейла задумалась.

— Понимаю. Но я предпочла бы, чтобы документы не покидали офис. Если согласитесь посмотреть их здесь, я вам их достану.

— Мы согласны. Спасибо, — ответил Мартин.

— Мы только что говорили со Свеном Баркманом, — заметил Патрик.

Рука Лейлы сжала цепочку на шее.

— Сотрудничество с социальной службой очень важно для нас. Надеюсь, вы не дали ему повода думать, что у нас какие-то проблемы? Я говорила вам, что мы неортодоксальная организация и потому привлекаем к себе больше внимания, чем другие.

— Нет. Мы объяснили причину визита, а также то, что ваша деятельность у нас никаких вопросов не вызывает.

— Рада слышать, — ответила Лейла, но видно было, что она нервничает.

— Свен сказал, что вы занимаетесь примерно тридцатью делами в год. Это так? — спросил Патрик.

— Да, именно эту цифру я вам и называла во время вашего последнего визита, — Лейла сцепила перед собой руки. Тон ее голоса снова стал деловым.

— Сколько из них, так сказать… проблемных? — Мартин поспешил с вопросом, но вопрос был по существу, отметил Патрик.

— Под проблемными вы подразумеваете случаи, когда мужчины приходят к нам в офис?

— Да.

— Нисколько. Большинство мужчин, которые бьют жен или детей, не понимают, что поступают неправильно. Они считают, что во всем виновата женщина. Насилие — вопрос власти и контроля. И угрожают они женщинам, а не социальным службам.

— Но ведь бывают исключения?

— Конечно. Единичные случаи. Обычно нам о них рассказывает социальная служба.

Внимание Патрика привлек один из рисунков на стене позади Лейлы. Большой монстр с острыми зубами и злобным выражением лица. Рядом — две маленькие фигурки. Они рыдают. Крупные слезы падают на землю. Он сглотнул. Патрик не понимал, как мужчина может поднять руку на женщину, не говоря уже о ребенке. Одна мысль о том, что кто-то мог причинить боль Эрике или детям, выводила его из себя.

— Как выглядит ваша работа на практике? Расскажите.

— Нам звонят из социальной службы и кратко обрисовывают ситуацию. Иногда женщина наносит нам визит, прежде чем переехать насовсем. Часто ее сопровождает сотрудник социальной службы. Или друг. Если она одна, то берет такси, чтобы избежать преследований.

— И что дальше?

— Зависит от ситуации. Иногда женщина остается в приюте, пока дома все не успокоится, и потом возвращается, чтобы искать решение проблемы. Иногда ей приходится переезжать в другой приют, если в первом оставаться небезопасно. Часто женщине нужна юридическая помощь. Например, если нужно засекретить ее данные в системе. Эти женщины вынуждены много лет жить в страхе. У них наблюдаются симптомы, схожие с симптомами военнопленных. Например, полная беспомощность. Тогда им нужна помощь во всем, включая домашнее хозяйство.

— А что по поводу психических проблем? — Патрик снова посмотрел на рисунок с монстром. — Такую помощь вы тоже предоставляете?

— Не в тех объемах, как бы нам хотелось. Мы ограничены в ресурсах. Но среди наших волонтеров есть психологи, и мы часто обращаемся к ним. Особенно важно нам предоставить такую помощь детям.

— В газетах пишут о женщинах, которым помогли сбежать за границу. Мужья этих женщин подали заявления о похищении детей. Вам что-то об этом известно?

Патрик пристально следил за реакцией Лейлы, но она была спокойна.

— Как я уже говорила, для нас очень важно сотрудничество с социальной службой, и мы не можем рисковать им, занимаясь подобной деятельностью. Мы предлагаем только ту помощь, которая не выходит за рамки закона. Разумеется, некоторые женщины самостоятельно уезжают из страны. Но это не имеет никакого отношения к «Фристаду». Мы такими вопросами не занимаемся.

Патрик решил перейти к следующему вопросу. Ответы Лейлы были вполне логичными, и вряд ли удастся выжать из нее что-то большее.

— Значит, если возникают проблемы, вы подыскиваете женщинам новый приют? — спросил Мартин.

Лейла кивнула.

— Можно и так сказать.

— Какого рода бывают эти проблемы? — спросил Патрик, чувствуя, как вибрирует мобильный в кармане. Звонящему придется подождать.

— Бывали случаи, когда мужчина узнавал, где скрывается женщина. Например, устраивал слежку за нашими сотрудниками. Мы стараемся быть осторожными, но эти мужчины — настоящие маньяки.

Телефон снова завибрировал. Патрик накрыл карман рукой, чтобы приглушить звук.

— Матс принимал участие в проблемных делах?

— Нет. Мы стараемся следить за тем, чтобы ни один сотрудник не был слишком втянут в какое-то определенное дело. С женщиной общаются разные сотрудники по ротационному принципу.

— А женщин это устраивает?

Телефон снова зазвонил. Патрика это начало нервировать. Разве непонятно, что он не может подойти к телефону?

— Может, и нет. Но у нас свои методы работы. Мы стремимся сохранять дистанцию и избегать слишком близких отношений между женщинами и сотрудниками «Фристада». Это было бы слишком рискованно для наших подопечных. Так что это для их же блага.

— Насколько безопасны ваши укрытия? — спросил Мартин, переглянувшись с Патриком.

Лейла вздохнула.

— К сожалению, в Швеции сегодня плохо с безопасностью. Мы стараемся переселить женщину в другой город и засекретить ее адрес и телефон, а также предоставить ей сигнальное устройство для экстренной связи с полицией.

— А как оно работает? У нас такого в Танумсхеде нет.

— Оно подсоединено к полицейской связи. Если нажать на кнопку вызова, полиция получает сигнал. Также автоматически включается громкая связь, чтобы было слышно, что происходит в квартире.

— А как обстоит дело с юридической стороной? Разве женщины не должны присутствовать в суде?

— Нет, их может представлять защитник. Или мы. — Лейла поправила волосы.

— Мы хотели бы взглянуть на проблемные дела, которыми вы занимались в период работы Матса у вас, — попросил Патрик.

— Хорошо. Но мы их не сортировали. И у нас есть не все. Большинство дел мы отправляем в социальную службу. И мы храним информацию только в течение года. Я поищу, что есть, и скажу вам. — Она подняла палец в знак предупреждения: — Как я уже сказала, попрошу вас не выносить документы из офиса.