Чтение онлайн

– Нашему топливу, Арзанов, нет цены. Благодаря ему мы победим и Европу, и Америку. Ты все цистерны запломбировал?

– Так точно, товарищ прапорщик!

– Смотри мне... В расположение - бегом марш!

– Есть!
– ответил рядовой, и удалился.

Тепловоз тронулся с места, и, буксуя на блестящей от частого использования поверхности рельс, потащил за собою пятьдесят пять цистерн.

Железнодорожный состав подъезжал к Твери. Красный сигнал семафора на развязке сообщал, что нужно остановиться, и подождать, пока колея освободится, но ни машинист, ни помощник его не заметили, так как были заняты починкой сломавшейся рации - груз Министерства Вооруженных Сил был настолько важным, что контролировался на протяжении всего пути следования, и связь была просто необходима. После потери радиосвязи машинисту позвонили на МПК и поинтересовались в чем дело, а узнав о поломке рации, приказали чинить.

Проскочив на красный свет, локомотив с цистернами продолжал движение. Расстояние между ним и пассажирским поездом N216 "Орел - Санкт-Петербург" с каждой секундой сокращалось. Робот электролокомотива пассажирского состава по вибрации рельс определил приближение встречного поезда, остановил двигатели и нажал на экстренный тормоз, одновременно передавая тревожное сообщение в диспетчерский пункт, но было уже поздно. Операторы диспетчерской сами все видели на своих мониторах, но остановить устаревший тепловоз, управляемый людьми, были не в силах, а связи с кабиной локомотива не было. Столкновение было неизбежно.

Проводница раздавала чай, когда поезд, только что покинувший железнодорожный вокзал города Тверь, резко остановился. В коридоре послышался звон бьющихся стаканов и проклятия, а бородатый попутчик, не выпуская книги из рук, спикировал на пол. Проснувшаяся от резкой остановки поезда Ира встревожилась в предчувствии неладного. Не успели все опомнится, как раздался крик проводницы "О, Боже, нет!!!", после чего на поезд обрушился удар страшной силы. Где-то спереди послышался взрыв, за ним второй, третий... Взрывной волной вагон подкинуло как пустую спичечную коробку и сбросило с насыпи. Свет погас...

На месте крушения пассажирского поезда "Орел -- Санкт-Петербург" и грузового железнодорожного состава работали МЧС, парамедики, военные, милиция и люди в штатском, представляющие ФСБ или какое-то другое не менее авторитетное ведомство. Молодая репортерша "Первого канала" вела репортаж с места события в прямом эфире:

– Мы находимся в десяти километрах от города Тверь, где пол часа назад пассажирский поезд "Орел -- Санкт-Петербург" столкнулся с грузовым железнодорожным составом. Согласно официальному заявлению военных, которым принадлежал груз, состав перевозил авиационный керосин, но есть неофициальная и еще неподтвержденная информация, что это не керосин, а де...
– тут к репортерше подошли два человека в штатском, грубо отобрали микрофон, после чего без всяких объяснений взяли её под руки, и оттащили от телекамеры, объектив которой закрыла чья-то ладонь.

Тем временем спасательная операция продолжалась. Вместе с парамедиками и МЧСниками по опрокинутым, и деформированным вагонам ходил человек лет сорока в штатском с четками в руках. Он находил людей среди уламков пассажирских вагонов и безошибочно указывал, кто из пассажиров уже умер, а кто - еще жив. Так как он был из ФСБ или другой тайной конторы, никто из спасателей не знал его настоящего имени и все звали его Господин Виктор.

– Господин Виктор, там седьмой вагон почти уцелел, не могли бы вы взглянуть?
– спросил подошедший к поисковой группе МЧСник. Виктор закрыл глаза, и перебирая четки, простоял так секунд десять, после чего ответил:

– Хорошо, пошли. Ребята, в этих обломках живых нет - всех в мешки.

Не доверять чутью Виктора, на счету которого был не один десяток таких операций, не было смысла. Многие спасатели работали с ним и раньше, видели, какие чудеса делает этот экстрасенс, поэтому без всяких полагающихся медицинской инструкцией проверок начали паковать окровавленные и уже остывшие тела в черные целлофановые мешки, предварительно поискав документы, подтверждающие личность.

Седьмой вагон лежал на боку в десяти метрах от насыпи. Огонь в коридоре уже потушили, а на купейные отсеки он распространиться не успел, поэтому нужно было тщательно обследовать каждый. Взобравшись при помощи спасателей на вагон, а через тамбур - вовнутрь коридора, Виктор начал работать. Сканировать бездыханный полуобгоревший труп проводницы, находящийся в коридоре он не стал - и так видно, что острый железный предмет, вошедший в левый глаз, и вышедший в затылке, с жизнью несовместим. А вот в первом купе есть выживший.

– Откройте это купе, - скомандовал Виктор. МЧСники стали выполнять, но рукам отдвижная дверь не поддавалась, и только при помощи лома удалось её открыть. Перед взором спасателей открылась трагическая картина: разбитое окно, на сложенном столике возле него лежит мужчина, весь в крови, под огромным сундуком прижата пожилая женщина, а в противоположном углу, свернувшись калачиком, лежит девушка, на лице у которой лишь пара незначительных царапин.

– Мужчина еще жив, а этих двоих в мешки, - сухо приказал Виктор.

Женщина-парамедик, помогавшая доставать пассажиров, проверила у девушки пульс. Пульс не ощущался, но шея девушки была удивительно теплой.

– Господин Виктор, мне кажется - вы ошибаетесь! Она жива...

Виктор обернулся, подошел к девушке, которую осторожно держали на руках спасатели, и положил руку ей на живот, после чего ответил:

– Она мертва, ребенок внутри нее тоже. Креститься нужно, когда кажется!

– Ведьмак!
– тихо огрызнулась женщина, когда экстрасенс отошел подальше.

Парамедики упаковали тело Иры в мешок, после чего спасательная операция продолжилась.

Тверской городской морг был до отказа наполнен трупами, и вечно пьяный патологоанатом Афанасьев с практикантом Филатовым не знали, за который браться в первую очередь. Где-то к полуночи привезли еще партию погибших, которые нужно было еще по холодильникам разложить. Взяв последний мешок на руки (трупы перевозили на каталке, но в УАЗе "буханке" их транспортировали штабелями), Филатов почувствовал, что он весьма легкий, и вроде как теплый. Практикант обратился к Афанасьеву.

– Дядь Миша, здесь, что, ребенок?

– С чего ты взял?

– Мешок какой-то легкий...

– Сейчас глянем, - Афанасьев отстегнул "молнию" на мешке, и их взору открылось румяное лицо красивой девушки.

– Нет, не ребенок. Смирнова Ирина Николаевна. Москвичка, двадцать пять лет, - прочитал на картонной бирке дядя Миша.
– Вот с такого "клиента" приятно начинать. Ты вот что, Валера, переложи-ка её на стол, приготовь инструменты, и все остальное - ну ты понял, а я пока пойду приму "успокоительное".

"Пить пошел",- подумал практикант, толкая тележку с телом. Афанасьев был, вообще-то неплохим человеком, но когда выпивал лишнего, такие заключения составлял, что просто волосы вставали дыбом. Вот на прошлом месяце вопиющий случай произошел - пьяная дочь олигарха погибла в ДТП за рулем собственного "бентли", живого места на трупе не было, поломанные кости наружу торчали, а дядя Миша составил заключение, в котором черным по белому написал: причина смерти - менингит. Теперь вся надежда начальства заключалась в практиканте Филатове, который, не взирая на "не хочу", должен стать приемником Афанасьева.