Чтение онлайн

— Почему ненужная и неухоженная? — обиделась Василиса. — Ладно, я к следующему приезду ногти наращу и губы сделаю. Как думаешь, может, верхнюю потоньше сделать, а нижнюю потолще? Сейчас асимметрия в моде.

— Ты как скажешь! — Мать наконец-то улыбнулась. — Вынимай омлет. Небось, остыл уже. У меня еще блинчики есть. Греть?

— Мам, ну почему ты все-таки разошлась? — осторожно спросила Василиса, приканчивая блинчик с творогом. — Ты ведь за папу сама в тридцать два года вышла. По тем временам не рано. А за меня почему-то переживаешь…

— Потому и переживаю… — попыталась огрызнуться мать, но, наткнувшись на взгляд Василисы, осеклась.

— Говори, что стряслось, — потребовала дочь.

Мать помялась немного, с сомнением глянула на Василису, но все-таки выдавила из себя:

— Иван, Прохоров сын, сильно нервничает. Два раза о тебе уже спрашивал. Не знаешь почему?

Василиса так и замерла, не донеся чашку до рта. Новость о том, что тобою интересуется юродивый призрак из Кремля, приятной назвать очень сложно.

— А ты откуда знаешь? Ты же не медиум, — осторожно отставив чашку, спросила Василиса.

— Прохорыч вообще в последнее время каким-то нервным стал, — рассказывала мама. — В прошлом месяце приезжала к нам очередная этнографическая экспедиция. Своего медиума привезли, хотели с Иваном поговорить о войне с турками, об обрядах того времени. Так он прямым текстом их послал.

— По матушке, что ли? — удивилась Василиса. — Иван ведь матерно не выражается. Или уже нахватался от туристов?

— Да если бы! Может, они бы не так обиделись, если бы их привычно выругали. А Прохорыч, как специально, слова позаковыристее выискивал. Руководителя экспедиции только «фуфлыгой» и называл.

— Этот руководитель такой невзрачный? — хихикнула Василиса.

— Метр с кепкой, тощенький…

— Лысенький, — подсказала девушка.

— Если бы! Там, видимо, с тотестероном не очень густо. Волосенки есть, но реденькие, непонятного цвета, ровно расчесанные по голове…

— Рядовая посадка, одним словом.

— Еще и пошмыгивает все время.

— Фуфлыга и есть. Я бы на его месте тоже обиделась. Это же надо так метко обозвать!

— Девочки, вы тут мужчин обсуждаете? — заглянув в кухню, поинтересовался отец. — Слышу-слышу... Никакого уважения к представителям мужеского полу.

— Пап, у нас производственное совещание. Исключительно для музейных работников.

— Но должен же я знать, с кем твоя мать на работе общается.

— По-моему, тебе не о чем беспокоиться. Не тот экземпляр, — улыбнулась Василиса. — Я к тебе чуть позже загляну, хочу поговорить.

— Тогда не затягивайте, а то мне скоро уходить надо.

Прихватив пирожок из купленных Василисой, отец вышел из кухни. Дочка хотела закрыть за ним дверь, но подумала, что получится слишком демонстративно. Тем более, у родителей секретов друг от друга не было. Скорее всего, отец уже знал эту историю.

— Фуфлыгу только руководитель и опознал — продолжила мать. — Все-таки доктор наук. Так Иван на его студентов набросился. Кто-то из парней не так ответил — «мордофилю» заработал. Девушка чуть внимательнее на него посмотрела — «глазопялкой» стала.

— Бывает! Что называется, издержки профессии. Но я здесь при чем?

— А при том! Как эта экспедиция уехала, Ивана никто не трогал. Сама знаешь, медиума у нас в штате нет, общаться с ним некому. Так он сам начал о себе напоминать. То в Дворцовой башне у доспехов оружие пособирает, в печурах внизу свалит. То ночью по Боевому ходу мечется, досками скрипит и стонет.

— Может, это грешная монахиня чудит?

— Не похоже, — пожала плечами мама. Точь-в-точь как Василиса. — Ты же знаешь, какая она пугливая, считанным туристам являлась. Из своей Покровской никогда не выходит.

— В любом случае, я не понимаю, при чем здесь я! Вечно у вас Василиса виновата, даже если она в Петербурге.

— А при том! — сердито хмыкнула мать.

Она открыла свой телефон, нашла какое-то фото и ткнула под нос дочери снимок старой кирпичной стены с корявой надписью «васiлiса». Написано было чем-то черным, будто углем. Буквы непривычно прямоугольные с длинными хвостами и завитками. Так раньше писали пером. Например, в восемнадцатом веке.

— Безграмотный кто-то писал, — вынесла вердикт Василиса. — Имя с маленькой, десятиричные «и» там не нужны, хватило бы обычных. Наверное, школьники балуются.

— Так Прохорыч безграмотным при жизни и был. Уже призраком кое-как буквы освоил. А школьники в закрытые башни не ходят. Те более, по ночам. Тем более, несколько дней подряд.

Василиса почувствовала, как у нее неприятно засосало под ложечкой. Ну что вокруг происходит?! Почему она даже дома не может отдохнуть от этих тайн?

Когда Василиса зашла к отцу, он смотрел выпуск местных новостей.

— Тебя в телевизоре не показывают? — пошутила дочь.

— На прошлой неделе показывали, так часто не могут ставить, — отмахнулся отец.

— Что же ты мне не позвонил? — обиделась Василиса. — Хоть скажи, какого числа сюжет был, я в интернете ролик поищу.

— Да там нечего смотреть, я только пару слов сказал. Очередной скандал вокруг строительства в исторической части города. Лучше расскажи, как у тебя дела? Ты какая-то беспокойная сегодня.

— Ты заметил…

Василиса села рядом с отцом, прижалась щекой к его плечу.

— Рассказывай! — потребовал отец. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Ходит за мной кто-то, а почему, не пойму.

— Все время ходит? — нахмурился отец.

— Нет, только, когда я на Петроградке. Он возле того дома ошивается, особняка Зеехофера. Помнишь, я тебе звонила в среду, говорила о нем. Твой Сергей Денисович разрешение для меня раздобыл на съемку.

— Так может, это не твоя проблема? Может, этому шпиону дом интересен?

— Вполне возможно. В городе я не видела никого похожего.

— Давай-ка, ты мне подробнее о нем расскажешь, а я потом позвоню в Петербург Сергею Денисовичу. Может, он что-то знает. Кстати, что там за история? Очень ценное здание? Скандалов вокруг него много?