Чтение онлайн

За спиной раздался хрип умирающего человека.

Под холодным голубым светом фонаря я сначала различил лишь две фигуры, сидевшие друг напротив друга в странных позах, на бетоне, покрытом радужной пленкой от отработанного масла.

Я увидел серо-голубую гандуру и черный тюрбан мавра, прислонившегося к корабельному приколу. [70] Сразу за ним находилась серо-рыжая от ржавчины поверхность старой баржи, заполненной металлоломом, — своего рода противопожарный металлический занавес, а напротив — Карен. Скрестив ноги, она играла с чем-то невидимым для меня.

В этот момент раздался новый хрип, но я не понял, чьи легкие его издали.

— Карен, — крикнул я. — Карен, ты в порядке?

Я кинулся к краю пристани.

Девушка не ответила, и я чертовски забеспокоился.

Я присел на колени рядом с Карен, та машинально теребила нож мавра — прекрасный традиционный кинжал, лежавший у нее на бедрах. Ее глаза излучали яркий УФ-свет, а взгляд был обращен в бескрайнее никуда. Ноги негра выглядели продолжением нижних конечностей Карен, он опирался спиной о корабельный прикол и дышал с трудом; глаза африканца закатились, а руки дрожали, хотя остальное тело казалось потерявшим всю свою гибкость и окоченевшим как статуя. В искаженных чертах его лица я прочел смертельный ужас, его рот был судорожно сжат, а взгляд блуждал, не задерживаясь ни на чем.

И в этих глазах исподволь отражался сиреневый свет со вспышками всех оттенков спектра.

Я повернулся к Карен, которая уставилась в какую-то точку, расположенную между ее ногами и галактикой Андромеда. Затем вновь — к подыхающему мавру. Никакого следа. Никакого следа раны или крови, ничего.

Я опять посмотрел на Карен. Ее лицо было мертвенно-бледным, в уголках губ выступила зеленоватая пена, в глубине зрачков кружился вихрем УФ-свет — своего рода блестящие круглые витражи.

— Карен, — повторил я, — Карен, ты в порядке?

Она промолчала, но я услышал, как за спиной что-то пробормотал мавр.

Я в очередной раз повернулся к нему.

Его губы дрожали, он пытался протянуть руку в нашу сторону.

Африканец упорно повторял несколько слов на непонятном языке, смутно походившем на арабский.

Я безмолвно разглядывал его, как бы побуждая произнести фразу отчетливее.

Дрожь на губах мавра стала замирать, повторяясь все реже, рука вновь упала на землю, постепенно деревенея. Его глаза словно вопили нам о том, что он умирает и, умирая, полностью осознает свою судьбу.

Наконец слова на туарегском наречии перестали звучать. Взор негра стал пустым, если не считать фиолетовой искорки, которая несколько секунд еще трепетала в его радужке, а потом в свой черед пропала.

Боковым зрением я увидел, что все мускулы Карен напряглись в отчаянном усилии.

Ее взгляд устремился к ночному небу, куда-то над головой мавра.

Она находилась в трансе, она соединилась с чем-то — тут же понял я.

Но с чем?

Можно подумать, она была святой, до глубины души пораженной божественным явлением.

УФ-свет спокойно переливался в зрачках Карен, но лицо оставалось бледным, а его осунувшиеся черты свидетельствовали о полном истощении сил.

Она взглянула мне прямо в глаза и вздохнула.

— Вколи им наркотик, — холодно прошептала девушка.

— Что? — глупо переспросил я.

— Сделай укол, у них карманы битком набиты их чертовыми дозами, нужно вколоть им наркотик.

Она сказала это как какую-нибудь банальность, которую вдалбливают неисправимому маленькому сорванцу.

— Зачем? — удивился я все с тем же глупым видом.

Карен испустила весьма недвусмысленный вздох:

— У них есть «Steribox», [71] полным-полно доз, нужно, чтобы ты вколол им наркотик.

— Постой-ка, это что — ответ на вопрос «зачем», да?

Она долго смотрела на меня взглядом невинного ребенка; УФ-свет, казалось, говорил: «Осторожно, я столь же невинен, как оружие, которое уже дважды убивало».

Карен вздохнула:

— А зачем, по-твоему? Нужно создать видимость, будто они убили друг друга под воздействием очередной дозы.

Я бросил взгляд на массу, распростертую у подножия ангара, — она не двигалась, но была еще жива. Мавр же отдал концы. Да, это точно. Должно быть, Карен оказалась в тяжелом положении и влепила по нему своей чертовой нейровирусной баллистической ракетой. Но вот что касается моего кореша-«сёрфингиста» — я оставил бессознательное тело, но не остывающий труп.

— Тогда потрудись объяснить мне, как оставшийся в живых парень мог получить смертельный удар от кого бы то ни было.

Карен не сводила с меня своих невинных глаз.

— О чем ты говоришь? — произнесла она.

Я указал на массу в одежде из поблекших светящихся красок. Парень еле-еле шевелился в своем углу.

— Я говорю о нем. Как видишь, он еще не совсем умер.

Ее взгляд переместился к ангару из рифленого листового железа, где тихо стонал лежащий мужчина.

Затем Карен вновь повернулась ко мне.

Она протянула руку, чтобы я помог ей встать, что я и сделал. Медленно приблизилась к фигуре в светящейся одежде. Остановилась в нескольких шагах и плюнула на землю.

— Сожалею, — сказала она, — я только что лишилась по меньшей мере десяти миллионов нейронов, занимаясь вон тем засранцем, у меня не осталось ни микрограмма энергии… Я ничего не смогу сделать…

Я пристально посмотрел на нее:

— На что ты намекаешь, на хладнокровное убийство?

Карен смерила меня взглядом — как умела делать только она.

— А как ты думаешь, дурачок, — продолжила девушка, — второй придурок уже окочурился, а этот ничем не лучше. Он сдаст нас ивуарийской полиции с потрохами. Тебе не кажется, что у нас и без того достаточно неприятностей?

Я смотрел на нее, на самом деле не видя.

Под моими ногами как будто разверзлась пропасть. Карен права.

Именно этот факт было ужаснее всего, сложнее всего признать. Идиот-«сёрфингист» видел нас в баре, он знал, что мы французы, мог описать нашу внешность. Абиджанские копы станут преследовать нас по пятам, пусть даже смерть наркодилера-туарега (можно в этом поклясться) уж точно не заставит их рыдать.

— Знаю, — ответила Карен, когда я в нескольких словах объяснил ей суть моей проблемы («хладнокровное убийство — не для меня»), — я могла бы заставить сердце мавра произвести десяток ударов в то время, пока мы будем вводить ему содержимое шприца. Этим нужно заняться немедленно — впрыснуть ему «передоз». [72]