Чтение онлайн

— Конечно. Но он обязательно захочет чаю. У меня в столе лежит отличный «Кузмичев». Вряд ли этот русский будет пить то пойло, которое подают в кафетерии.

Анна распрощалась, добавив:

— Не опаздывайте, ваше высочество.

Саша позвонил и заказал кофе и кипяток для чая. Повесив трубку, он вернулся к оценочным заявкам, которыми был завален его стол, и с головой ушел в работу. Однако его не покидала мысль о том, что, если он и выловит в огромной куче что-либо достойное, это вряд ли спасет положение. Ожерелье «Кристи», предположительно принадлежавшее императрице, затмило собой все, чем располагал «Лейтон». У Саши с Анной назревали неприятности.

Снова зазвонил телефон. Это была Люсиль, секретарша из приемной.

— Саша, пришла твоя клиентка, которой назначено на девять. Настоящая дама. Костюм от Шанель, драгоценности.

Саша посмотрел на часы. Неужели прошел уже час?

— Она похожа на болтушку? — поинтересовался он. — Я могу уделить ей не больше часа.

— Нет, дорогой, — уверила его Люсиль. — Она не из таких.

Если дама не обрушится на него с бесконечными подробностями о принесенной вещи, значит, ему сегодня повезло. О длительности Сашиных бесед с клиентами уже ходили анекдоты.

Спускаясь по лестнице, он разглядывал ожидавшую его даму. С ней все ясно. Она прекрасно знает цену своей безделушки. Вероятно, уже показывала ее в «Сотби» и «Кристи», а сейчас взвешивает шансы.

Люсиль стояла рядом с клиенткой. Заметив Сашу, она приветствовала его своей знаменитой ослепительной улыбкой, не переставая оживленно беседовать с дамой. Люсиль сводила клиентов с экспертами с непревзойденным мастерством опытной хозяйки дома, сразу же заставляя их чувствовать себя непринужденно. Эта девушка была ценным приобретением для «Лейтона». Она вела себя так, словно клиенты приходили, чтобы вступить в некий закрытый клуб, а не расстаться с ценностями, которыми их семьи владели на протяжении нескольких поколений.

— Миссис Дин, позвольте представить вам Александра Озеровского, специалиста по русскому искусству, — прощебетала Люсиль.

Саша призвал на помощь все свое обаяние. Он хорошо разбирался в клиентах и знал, что требуется в каждом конкретном случае — холодная сдержанность, дружелюбие и профессионализм или изящный флирт.

— Мое почтение, миссис Дин, — сказал он, пожимая протянутую руку и приветливо улыбаясь.

— Рада вас видеть, — отвечала она. — Я встречалась с вашей матушкой, княгиней Ниной, когда жила в Париже.

— Как это мило, что вы ее помните, — сказал Саша, решив перейти к холодной сдержанности. — Разрешите проводить вас в демонстрационный кабинет. Мы там будем одни.

Они вошли в небольшую комнату, обитую коричневым сукном. Миссис Дин присела на одно из двух французских кресел, между которыми стоял стол с черным бархатным лотком и всем необходимым для осмотра драгоценностей.

— Вещь, которую я хочу вам показать, принадлежала моей матери, — начала миссис Дин. — Она была француженкой, но во время войны вышла замуж за русского. Довольно богатого, но не из аристократической семьи…

Взгляд у Саши застыл. Судя по всему, его ожидает масса ностальгических подробностей. Дама, вероятно, рассказывала свою историю уже много раз, и трудно сказать, в какой степени она соответствует действительности.

— Мои родители встретились в 1916 году. В мае они обвенчались в русской церкви в Ницце, а потом поехали в Петербург. Отец называл маму своим маленьким попугайчиком, и ей это очень нравилось, — вздохнула миссис Дин, захваченная воспоминаниями. — Зимой она чуть не умерла от тоски. Мама рассказывала, что во время войны в России было холодно и темно, а петербургское общество наводило на нее скуку. Когда сезон закончился, она заявила, что ноги ее больше не будет в России. С нее довольно серых, безрадостных дней, и еще одну зиму в Петербурге она просто не переживет. Папе придется распрощаться со своим попугайчиком.

«Сколько еще она будет говорить?» — с тоской подумал Саша.

— Ну так вот, на первую годовщину их свадьбы папа подарил маме вот это.

Миссис Дин открыла сумку из крокодиловой кожи от Келли, и сердце у Саши замерло. В руках у нее была одна из знаменитых шкатулок Дома Фаберже — хорошо знакомый ему квадратный ящичек из светлого падуба с закругленными углами. Поставив шкатулку на стол, миссис Дин слегка подтолкнула ее в сторону Саши.

Тот осторожно поднял крышку.

Внутри лежало колье, от вида которого у него перехватило дыхание. Ничего подобного у Фаберже он еще не встречал.

Три нитки идеально подобранных серых жемчужин были скреплены боковой застежкой в виде неоклассического венка, усыпанного бриллиантами. Венок пронзали две стрелы, на которых целовалась парочка крошечных волнистых попугайчиков. Камни, искусно оправленные в платину, отличались безупречной чистотой и изысканно контрастировали со светло-серыми жемчужинами. Несомненно, перед ним был шедевр.

Саша приподнял тяжелое колье. Ювелирный отдел будет вне себя от счастья. Здесь целое состояние — жемчужины такого размера и качества стоят гораздо дороже бриллиантов.

— Миссис Дин, не знаю, что вам сказать, — задумчиво произнес Саша, опуская колье в шкатулку. — Буду откровенен. Я даже затрудняюсь определить его истинную ценность. Таких работ Фаберже практически не осталось, да и сами жемчужины стоят сумасшедших денег. Я могу показать колье специалистам нашего ювелирного отдела, и они оценят камни и жемчуг. Потом мы пороемся в петербургских архивах и выясним подробности относительно самого изделия: найдем чертежи, счета и другие документы. Все это значительно увеличит стоимость колье.

Миссис Дин улыбнулась.

— Могу я задать вам вопрос личного характера? — продолжал Саша.

— Я могу на него и не ответить, — отозвалась миссис Дин, продолжая улыбаться. — Но, пожалуйста, спрашивайте.

— Вы нуждаетесь в деньгах?

Миссис Дин внимательно посмотрела на него.

— Нет, не нуждаюсь. Но оно практически постоянно лежит в сейфе. Я надеваю его только на Пасху и Новый год, да и то лишь дома. Сейчас в нем просто некуда пойти. Я и сюда-то опасалась его принести.

В ушах у Саши зазвучал голос Анны: «Стоящая вещица от Фаберже может нас спасти».

— Миссис Дин, — медленно начал Саша, с трудом преодолевая соблазн заполучить уникальную вещь, — то, что я вам сейчас скажу, идет вразрез с интересами нашей фирмы, но на вашем месте я бы не стал продавать это колье.

— Почему же?

— Миссис Дин, все семейства, для которых Фаберже делал ювелирные украшения, рано или поздно расставались с ними. Ваша семья сумела их сохранить, и этот факт не менее уникален, чем само это колье. Я, конечно, могу его продать, и вы получите огромные деньги, но оно уйдет к людям, которые не смогут оценить его по достоинству. Со временем его цена будет только расти, и, возможно, ваши дети получат за него еще больше. Если же они не будут нуждаться, этой вещи место в музее, где его увидит множество людей. Мне будет жаль, если оно исчезнет в частной коллекции какой-нибудь саудовской принцессы или будет разобрано ювелиром, который сделает из застежки брошь.