Чтение онлайн

Брюстер улыбнулся. Улыбка не тронула его глаз и ничуть не смягчила жесткость черт. Бывший военный от мозга до костей — в этом весь Брюстер. О, и не забудьте еще едва сдерживаемую гомофобию, тестостерон, вызывающий жестокость, и стояк при следовании правилам — оттого, что они — ПРАВИЛА.

— Думаю, пришло время для очередного разговора о твоем будущем, Киллиан. — Брюстер сложил руки за спиной и качнулся на пятках.

— Опять? Люди начинают болтать.

Его рука взметнулась, ладонь сжалась в кулак, комкая ткань толстовки на моем плече. От резкости движения меня дернуло вперед. Темные глаза Брюстера сверкали от ярости.

— Валяйте, — сказал я. Если он ударит меня, его уволят. Он это знал. Все это знали. Своим вспыльчивым характером он уже заслужил несколько жалоб. Почему бы мне не помочь ему немного? Моя жизнь станет гораздо проще, если он уйдет.

Брюстер отпустил меня и вытер руку о пиджак, будто испачкался, прикоснувшись ко мне. — В мой кабинет, немедленно.

Он прошел через главный коридор к административным кабинетам, даже не обернувшись посмотреть, иду ли я за ним. Было заманчиво сбежать и оставить его сидеть своем кабинете в гордом одиночестве, но мне осталось учиться всего несколько недель. Всего двадцать восемь дней и мне исполнится восемнадцать, и я окончу школу, после чего получу доступ к тому небольшому количеству денег, что оставили мне отец и бабуля. Как только я до них доберусь, смотаюсь отсюда в такое местечко, где будет лишь небольшая кучка человек и, следовательно, еще меньше призраков. Например, на какой-нибудь необитаемый остров… или Айдахо.

Если Брюстер исключит меня из школы, это будет концом всего плана.

Поэтому я шел за ним, как он приказал. Только вразвалочку и не спеша.

Я могу рассказать вам обо всей той лживой херне, которой нас пичкают в школе, у меня было достаточно времени, чтобы подумать над этим. Учителя, родители, школьные консультанты… все они кормят нас дерьмом о том, что это нормально — отличаться от других, быть самим собой. Не поддаваться давлению сверстников, бла, бла, бла. На деле же, можно оставаться собой лишь в том случае, если ты находишься в пределах допустимой «нормы». Тебе нравится футбол вместо баскетбола, Джонни? Ну, ладно, по крайней мере тебе нравится спорт. Что-что, Сьюзи, ты хочешь носить синий свитер вместо красного? Знаешь, мы все здесь за то, чтобы каждый выражал свою индивидуальность… пока это касается только свитера.

Как мы можем поверить в то, что отличаться от других — нормально, когда взрослые сами в это не верят? На популярных детей, так называемую элиту первого яруса, никто даже косо не посмотрит, потому что они выглядят «нормально» и говорят «правильные» вещи. Бен Роджерс поставляет травку для большинства наших школьников, но его хоть раз обыскивали? Меня же только в этом году вызывали в кабинет Брюстера двенадцать раз, а шкафчик обшаривают раз в неделю.

Брюстер ждал у двери своего кабинета, когда я, наконец, дошел до стола секретаря. Я видел, как на его щеках ходили желваки.

Я кивнул миссис Паджет, школьному секретарю, и, улыбнувшись мне в ответ, она быстро отвела взгляд. Я всегда нравился ей — возможно, она сочувствовала мне, перевидав то количество справок от врачей, что я приносил, но она прекрасно знала, что лучше не показывать этого Брюстеру.

Как только я вошел в кабинет, Брюстер захлопнул дверь, чуть не оттяпав мне при этом плечо.

— Рюкзак, — потребовал он, протянув руку.

Да пожалуйста. Я едва поборол желание засмеяться над ним. Я уже давно понял, что наши рюкзаки рассматриваются как школьное имущество. И вы бы никогда не нашли ничего противозаконного в моем.

Я снял рюкзак с плеч и протянул ему, затем уселся на один из синих пластмассовых стульев для посетителей перед столом.

— Кто сказал, что ты можешь сесть? — спросил Брюстер.

Я пожал плечами, но не шелохнулся. Его же больше волновало содержимое моего рюкзака, чтобы препираться со мной по поводу того, можно мне или нельзя сидеть. Я знаю это, так как подобное повторялось каждый раз.

Брюстер расстегнул рюкзак и вывалил все, что в нем было, на безупречно отполированную поверхность деревянного стола. Судя по тому, как та блестела, Брюстер надраивал его не покладая рук — видать, боролся так с сексуальным неудовлетворением.

Я откинулся на спинку стула и качнулся, поставив его на задние ножки. — Вы полируете стол сами? Должно быть, руки после этого сильно устают.

Его взгляд взметнулся от сваленных в кучу тетрадей, бумаг и книг к моему лицу.

Я широко распахнул глаза, демонстрируя саму невинность.

— Что?

Я давно уже достиг мастерства в искусстве скрытия своих истинных чувств. Поверьте, если бы вы видели мертвых вокруг, то очень быстро бы научились не кричать, не смеяться и не мочиться в штаны.

— Считаешь себя умным, Киллиан?

— Да нет, — пожал я плечами.

Я знал, что раздражаю его, так как он видел результаты моих тестов. Тридцать два балла из тридцати шести в прошлом году, и я не хило так подпортил кривую результатов всех стандартных текстов, что у них были. Я в этом не виноват — это всего лишь одно из немногих преимуществ, идущих в комплекте с даром. В конце концов, совсем не трудно знать историю, когда ты окружен людьми, которые ее прожили, да и вечно бродящие по школе призраки от скуки частенько стоят за плечом и вслух комментируют выполнение заданий, даже когда их никто не слышит. Никто, кроме меня, конечно же.

— Тебе осталось учиться всего один месяц, после чего ты выйдешь в мир, далеко за пределы моей досягаемости. — Брюстер начал копаться в моих вещах, что-то ища. Чувак, я мог бы сразу сказать, что там абсолютно нечего искать. — И все же, Киллиан, я буду чувствовать, что провалился как педагог…

— Не будьте так строги с собой, мистер Брю, все иногда терпят неудачу. — Невероятно, что он признается в этом мне. — Хотя одни — чаще других, мне так кажется.

Он стиснул зубы, и костяшки пальцев, сжимавших мой учебник по физике, побелели. — Я и, правда буду чувствовать себя неудачником, если ты покинешь школу, а я так и не преподам тебе хотя бы одного урока. — Он бросил учебник на стол и снова полез в рюкзак — на этот раз в маленький карман спереди. — А, вот он где.

Он небрежно швырнул на стол мой айпод, за которым тянулись крошечные наушники.

— Эй, поосторожней!

Я с грохотом поставил стул на четыре ножки. Айпод (я назвал его «Марси», в честь умной цыпочки из мультфильмов Peanuts) был моим спасательным кругом.

— Урок будет заключаться в том, — продолжил Брюстер, будто не слыша меня, — что не всегда все будет по-твоему. — Он сгреб Марси, обернул вокруг нее наушники и бросил в верхний ящик своего стола. — Никакой музыки неделю.

— Вы не можете этого сделать, — немедленно возразил я. Мои ладони начали потеть — мне необходимо было ощущать в руке успокаивающую прохладу Марси. — У меня заболевание…

— О да, Киллиан, я знаю все о твоей «болезни». — Брюстер улыбнулся, невероятно довольный тем, что добился от меня хоть какой-то реакции. — Обязательное двухразовое посещение психиатра в неделю во время школьных занятий. Разрешение покидать класс по мере надобности. Право слушать музыку во время уроков, чтобы «голоса», — он помахал руками около своей головы, — не беспокоили тебя. Но знаешь, что я думаю? — Брюстер закрыл ящик и вытащил из внутреннего кармана пиджака связку ключей. — Ты — гнилое семя. В один прекрасный момент ты понял, как легко и просто идти по жизни, дурача всех своей «болезнью». — Он отделил маленький серебряный ключ от остальной связки и запер ящик. — Но тебе не одурачить меня.