Чтение онлайн

– Вот откуда ее благосостояние. Небось и соседу своему Вяткину тоже она поставляла, – сказал Гмыря. – А что Серега? Нет от него вестей?

– Пока нет. Но я думаю, он вот-вот появится, времени-то много прошло.

Селуянов не ошибся, не прошло и пятнадцати минут, как Зарубин ураганом ворвался в кабинет следователя.

– Угадайте с трех раз, кто такой был бабкин клиент, – торжественно заявил он. – Обхохочетесь.

– Ты цирк здесь не устраивай, – сердито оборвал его Гмыря. – Докладывай.

Сергей вмиг посерьезнел, но было видно, что расстроился. Ему хотелось преподнести свою новость красиво, а следователь, как всегда, оборвал полет и испортил весь праздник.

– Работает уличным продавцом в фирме «Мелодия-Плюс», – ровным голосом доложил Зарубин. – Сидит на героине.

– Опа! – торжествующе воскликнул Николай. – Теперь технология ясна. Это они так деньги отмывают, сукины дети.

– Почему деньги отмывают? – не понял Зарубин.

– Молодой ты еще, Серега, – вздохнул Гмыря, – учись у нас с Селуяновым, пока мы живы, ума набирайся. Фирма «Мелодия-Плюс» является крупным покупателем наркотиков. Но, помимо этого, она еще и музыкой торгует. До этого места понятно?

– Ну что вы издеваетесь, Борис Витальевич, – обиделся Зарубин, – я же не совсем тупой.

– Я не издеваюсь, я веду себя как хороший педагог и стараюсь, чтобы мой ученик понял мои объяснения. Идем дальше. Музыкальная фирма не только торгует своей музыкой, но еще и производит ее без лицензии. Таким способом она тоже деньги зарабатывает. Вот, значит, наняла фирма на работу, во-первых, продавцов, которые с лотков торгуют, а во-вторых, производителей, которые, сидючи у себя дома, переписывают кассеты в товарных количествах. Производителю привозят чистые кассеты и оригиналы, а забирают кассеты с записью и пускают в продажу со своих лотков в общей куче с нормальными, лицензионными кассетами. Пока все понятно? Пошли дальше. Производителям надо зарплату платить? Надо. Продавцам надо? Тоже надо. Из каких денег платится заработная плата наемному рабочему? Правильно, продавцу платят по бухгалтерской ведомости из прибыли от продажи кассет. Производителю левого товара, конечно, по ведомости зарплату не выдают, ему платят черным налом, но все равно из прибыли. А если наемный рабочий у нас наркоман? Он зарплату свою получит и почти всю ее на наркотики и профукает. Теперь представь себе, что у фирмы есть собственные наркотики и собственная сеть сбытчиков, и наемные рабочие покупают наркотики только в этой сети и больше нигде. Что получается? Получается, что фирма заработала официальные денежки, официально списала их со своего счета на зарплату продавцам и перед всеми проверками и инспекциями она чиста, как девственница. А о том, что выданные в виде зарплаты деньги тут же возвращаются в фирму, потому что на них у фирмы же куплены наркотики, никто никогда не догадается. Дошло? Это они еще осторожничают, сбытчиков держат, чтобы бедные наемные рабочие никогда не догадались, у кого товар на самом деле покупают. А то ведь не ровен час проболтаются где-нибудь. Другие фирмы более нагло действуют, они вообще зарплату наркотиками выдают. Таких в одной Москве штук пять уже накрыли.

– Так что же получается, Романова работала на эту фирму? – недоверчиво спросил Зарубин.

– Получается, – подтвердил Селуянов. – Борис Витальевич уже в управление по борьбе с наркотиками позвонил, они своих ребят послали проверить все подъезды в доме Романовой и в домах, где живут ее ближайшие подружки. Пошла в гости, по пути дозы попрятала, никто и не удивляется, если ее в подъезде встретит, она же к подруге идет. Уверен, что они там много чего найдут интересного. Другой вопрос, зачем Романова давала нам ложные показания и опознавала Дударева. Кто ее подкупил?

– Да ясно, кто, – брезгливо поморщился следователь, – фирма же и подкупила. Убийца Елены Дударевой работал на эту богомерзкую «Мелодию» с плюсом, парень, пытавшийся убить Дениса Баженова, работал там же, сегодняшний клиент Романовой – тоже оттуда. Совершенно очевидно, что убийство Дударевой плотно завязано на фирму, хотя сами они никакого интереса убивать ее не имели. Кто-то их нанял. Мальчики, ищите связи Дударева с «Мелодией», они должны быть. Мы чего-то не видим, чего-то очень простого, оно прямо у нас перед носом, а мы ушами хлопаем. Должен быть контакт Дударева с фирмой, вы слышите? Его не может не быть, и то, что мы его до сих пор не обнаружили, это исключительно наша вина. В фирме или около нее должен быть тот самый посредник, который по поручению Дударева сделал заказ Вяткину и который потом подсунул бабке Романовой фотографию самого Дударева. Как хотите вычисляйте его, но найдите. Все поняли?

Селуянов нехотя встал, с сожалением думая о том, что нужно опять бежать туда, не знаю куда, по этой изнуряющей жаре. В кабинете Гмыри, конечно, тоже газовая камера, но тут хоть сидеть можно, не двигаться. Все легче.

– Пошли, Серега, – вяло скомандовал он Зарубину. – Будем выполнять указания процессуального лица.

– И не язви! – кинул ему вдогонку Гмыря.

На разговоры с бывшими коллегами Храмова по работе в уголовном розыске у Насти ушло немало времени. Все они отзывались об Анатолии Леонидовиче очень тепло и искренне горевали по поводу его трагической смерти. Выяснить удалось только одно: за несколько дней до убийства он обращался к ним с вопросом, нет ли у них хороших контактов в управлении собственной безопасности МВД. Один оперативник сказал, что у него там работает давний знакомый, и попытался ему позвонить, но тот оказался в отпуске. Что ж, дело естественное – лето. Другому повезло больше, он разыскал своего товарища, недавно перешедшего на службу в это управление, и попросил его по дружбе встретиться с Храмовым и помочь, если будет такая возможность. Фамилия этого товарища Перетурин.

Но товарища Перетурина застать на работе не удалось, поскольку номер его служебного телефона Настя получила только в восьмом часу вечера. Ладно, подумала она, отложим до утра, а пока подумаем и прикинем, что могло так заинтересовать адвоката, занятого защитой по делу об убийстве, совершенном бывшим военнослужащим, в подразделении Министерства внутренних дел, занятом выявлением и борьбой с коррупцией в милицейских рядах. Где поп, а где приход…

На следующее утро она явилась в управление собственной безопасности и спросила, как ей найти майора Перетурина. Майор Перетурин выслушал Настины вопросы с некоторым недоумением и даже неудовольствием.

– Да, был звонок от моего товарища из уголовного розыска, и я согласился встретиться с этим, как его, Храмовым. Храмов мне позвонил, я предложил ему приехать ко мне на службу. Он приехал, позвонил из бюро пропусков, я заказал ему пропуск и объяснил, где меня найти, но до моего кабинета он добрался только через полчаса. Я уже собирался было сказать ему, что полчаса из времени, отведенного на эту встречу, он уже прогулял, но Храмов опередил меня, вежливо извинился и сказал, что напрасно меня побеспокоил и что он все свои вопросы уже решил. Ну, решил так решил, баба с возу – кобыле легче.

– А где он был эти полчаса, вы не знаете? – без всякой надежды спросила Настя.

Перетурин пожал плечами.

– Понятия не имею, не интересовался, – равнодушно ответил он.

Настя отправилась к начальнику дежурной части, который оказался далеко не таким равнодушным, как Перетурин, тем более что улыбаться ему Настя постаралась как можно обаятельнее. Он с пониманием отнесся к ее просьбе проверить, каким временем и кем из сотрудников управления отмечен пропуск, выписанный Анатолию Леонидовичу Храмову. Через двадцать минут пропуск нашли. Выписан он был в пятнадцать часов десять минут к майору Перетурину, а отмечен на выходе в восемнадцать сорок пять непонятно кем, подпись неразборчива, но она принадлежит явно не Перетурину.

– А кому? – глупо спросила Настя.

– Или мы не милиционеры? – хитро подмигнул начальник дежурной части. – Пойдемте в мой кабинет, я вам чайку налью, у меня печенье есть вкусное. Разберемся. Как это так, чтобы по управлению гражданский человек три с половиной часа гулял, и мы не узнали, где и с кем. Непорядочек.

Настя с удовольствием, несмотря на жару, выпила гостеприимно предложенный чай с печеньем, мило болтала с дружелюбно настроенным начальником, а еще через час им сообщили, что подпись на пропуске принадлежит капитану Мызину. Мызин сейчас на месте, с ним можно побеседовать, если есть необходимость.

…Несколько дней назад Мызин как раз возвращался с обеда, когда столкнулся в коридоре с Толиком Храмовым. Они не виделись три года. Во времена их прошлых встреч Храмов был опером, а Мызин – участковым.

– Здорово! – радостно закричал Мызин, крепко пожимая руку старому знакомому. – Какими судьбами? Ты где сейчас?

– Я уволился, – ответил Храмов, – больше не служу. В адвокатуру подался. А ты?

– А я вот теперь здесь штаны протираю.

– И как оно тебе? – поинтересовался Храмов. – Приятно?