Чтение онлайн

– Ну почему? Было время, играл, но не настолько увлечённо. Кстати, одна женщина меня учила, – ответил Самарин и получил неожиданное продолжение.

– А её, случайно, не Татьяной звали? – Костя отвёл свой взгляд «под дурачка» на таблицы над головой.

– Татьяной…случайно, – Виктор откровенно удивился.

– Ага. Итак, она звалась Татьяной…И как? – продолжал вкрадчиво ковырять Костя, а Самарин уставился на него, – То-то она спрашивала. Не тот ли это Самарин…!? – и озорно улыбнулся в самаринские глаза.

– Ладно, потом поговорим. Карамболисты…вашу мать. Массе… штурманское… – смутившись, командир быстро отбросив впечатления, объявил по корабельной трансляции:

«Внимание по кораблю. Говорит командир. Приступили к выполнению боевого упражнения ПТ-3 «Атака-контратака подводной лодки». Форсируем противолодочный рубеж. Условный противник «Б-871» Севастопольской бригады. Мы представляем Балаклавскую. Первый. Торпедные аппараты три и четыре привести в «дежурный режим». Данные в торпеды дежурные. В управление кораблём вступил старший помощник командира капитан третьего ранга Градов. Слушать его команды».

Самарин сделал запись в вахтенном журнале и расписался.

Старпом подошёл к «Каштану»:

«Внимание по кораблю. Старший помощник командира. Вступил в управление кораблём. Слушать мои команды. Боевая готовность номер два подводная. Второй боевой смене заступить. Торпедному расчёту готовность номер один. Открыть передние крышки третьего и четвёртого торпедных аппаратов. Внимательно следить за глубиной. Стрельба с восьмидесяти метров» – и сделал свою запись в журнале.

После приёма всех докладов Константин объявил по кораблю «Режим Тишина номер один», затем, занял своё место рядом с акустиками.

На вахту, на боевом посту «Р-32» (посту обслуживания гидро-акустических средств), заступил старший мичман Василий Башук – уникум, оригинал и всё такое.

От физической силы и комплекции Атланта до невоенного интеллекта и военного профессионализма.

Именно с ним, Самарину удалось воплотить в жизнь свою идею бортового прибора помех «Самба»: «САМарин и БАшук».

Службу на подводных лодках он начинал машинистом – трюмным, затем мотористом.

Но это было не его. Он задался целью стать акустиком. Не потому, что «бени-люкс» чистенькие, а потому что «Я так хочу». Как личность незаурядная, легко овладел теорией и практикой радиотехники. Научился играть на гитаре и развил слух, а по голосу нашёл свой жанр – шансон. Экипаж, с удовольствием слушал в его исполнении песни Александра Розенбаума.

Как инженер-радиоэлектроник, с опытом четыре года в должности начальника радиотехнической службы, Самарин имел право давать оценку. До сих пор, он не встречал специалиста такого высокого уровня.

Если человек талантлив, то талантлив во всём. Это про Василия. Его простота в общении и одновременные красота души, и крепкое тело притягивали к себе подводников, да и не только…Что бы ему ни поручили – всё делает легко. А сейчас он Бог акустики – мутной науки на мутной воде.

«Штурманское массе, «массе», или «ласточкино массе» – размышлял Самарин, – Может быть, действительно официально внести предложение этого приёма с таким названием…Надо же, Таня объявилась. Сколько раз заходил в Балаклаву, но ничего не слышал, ни о ней, ни о Саше.»

Далёкие два месяца 78-го и 79-го годов, раздвинувших внутренний мир Самарина.

Эта женщина, часто в трудную минуту, встаёт пред его глазами. А чувства и воспоминания, которые ещё долго теплились, порой, даже мешали ему спокойно жить. Скорее всего, из-за сравнения с ней.

Ни до, ни позже, он не познал такого лебединого слияния душ. Каждый миг, каждый взгляд, любое пророненное слово – не доступны даже самой страшной амнезии. Самарин помнил всё до мельчайших деталей общения. Одна только мысль о возможной встрече вызывала в душе командира трепетную нежность.

«Возможно, ожидание этой новости терзает меня, – решил Виктор, – Но…это потом».

Он глянул на корабельные часы, до точки контакта около двадцати минут.

Лодки-дуэлянтки сходятся в готовности немедленного применения оружия. Передние крышки торпедных аппаратов и запирающие клапана торпед открыты. Настроение людей в отсеках торжественно-деловое.

Мини противолодочное учение близится к развязке. У руля старпом и Самарин не волнуется. Но у ребят переживание за его действия, работу акустиков и, особенно торпедистов – конечно же, ощущается.

После единственной провальной «призовой стрельбы», больше ляпаться в дерьмо не хотелось.

«Один за всех и все за одного» – девиз, который «тридцать седьмая» познала не только в радостях, но и в чуть-чуть не свершившихся бедах.

Боцман Сотур, хотя и не его вахта, но принял пост и держал заданную глубину сто метров.

Командир его изучил, и как-то ощущал его одесско-дерзкую и одновременно трепетную душу – он сейчас в напряжении. Ждёт команды, чтобы буквально выскочить на «стрельбовую» глубину восемьдесят. Черноглазый крепкий парень полюбил свою военную работу и отправится в августе в «Школу мичманов и прапорщиков».

Потерев руки между рычагами манипуляторов, не отводя глаз от дифферентометра и глубиномера, он громким шёпотом пошутил в тишину Центрального поста:

«Ща будем их торпеды мочить…!».

Шутка, но неимоверно в цель. «Соображает», – подумал командир, откинувшись в своём удобнейшем кресле.

Он его выиграл в поединке с рабочим ремонтного цеха Севастопольской автобазы.

В принципе, это была обычная драчная стычка. Он сам задрался на проходной, когда Самарин уговаривал девушку пропустить на территорию…Пришлось пройти за ним в закуток и просто постоять за себя.

Потом, предложив свой носовой платок, Виктор признался, кто такой и зачем появился.

Работяга предложил:

«Сделаю тебе кресло…извини, командир, не знал. От дальнобойного «Икаруса» подойдёт? – он подал руку в знак примирения, – Только к ней больше не подходи».

Они рассмеялись, и в обнимку подошли к его, как оказалось, невесте.

Парень провёл на территорию цеха, показал кресло. И сам же, за традиционную меновую стоимость спирта и тушёнки, переоборудовал его «под командира».