Чтение онлайн

— Нет, ни в коем случае про письмо. Про идиотскую записку Мазарова. Ваше письмо пришло вчера, да, вчера, в среду, и я сочинила, будто вы звонили в четыре часа дня, и Хью расстарался…

— Говорите медленнее. Вы сказали: «расслабился»?

— Расстарался, а не расслабился. Хью связался со своим источником в отделе Советской России, и Кислятина действительно с ума посходила. Милый мальчик, должно быть, вы чего-то перемудрили с запиской. Хью сообщил мне текст. Он совсем не тот, что в вашем письме. Кислятина, должно быть, пытается потратить на пот последнюю каплю гамма-глобулина…

— Помедленнее, пожалуйста.

— Чтобы получить свой последний кусок сала, ясно?

— Нет. — Пауза. — А как отнесся Хью к тому, что я наделал?

— Считает, что ваш природный инстинкт подпорчен небесной смолой.

— Небесной смолой?

— Гарри, так Хью выражает свое дружеское отношение. Это то, что Господь отобрал у дьявола. Небесная смола.

— Ну, Киттредж, я теперь совсем другого о себе мнения.

Однако веселый тон у нее внезапно исчез.

— Ах, Гарри, я вот о чем подумала. Когда будете разговаривать с Хью, учтите, что наша маленькая история должна во всем совпасть. Вчера по телефону вы пересказали мне весь текст, включая и опущенную фразу.

— Да, хронология будет соблюдена, — сказал я.

— Вы просто чудо. Однако вопрос не в этом. Как же вы будете разговаривать с моим супругом, если у вас нет доступа к непрослушиваемому телефону?

— Я полагаю, Хью должен будет позвонить мне в одиннадцать часов вечера. — И я дал номер телефона на улице возле моего отеля, которым я иногда пользовался, чтобы позвонить Шеви Фуэртесу.

— Он чист? — спросила она.

— Черт возьми, нет.

— В таком случае подберите другой телефон-автомат, которым вы не пользовались для серьезных разговоров. И позвоните с любого телефона-автомата нам домой сегодня около одиннадцати вечера. Не называйте Хью по имени. Просто дайте цветным кодом номер выбранного вами телефона и повесьте трубку. Конечно, лучше видоизменить код.

— На сколько цифр?

— Сами выберите на сколько.

— На четыре.

— Я думала, на две. Договоримся о трех.

— Значит, на три.

— Скостить на три.

— Не следует ли сделать скос по прогрессии?

— Согласна.

— Кстати, здесь номера телефонов шестизначные, а не семизначные, — сказал я. — Я позвоню в одиннадцать. Если не сумею в одиннадцать, то в полночь.

— Согласна.

— Кстати, они хотят подвергнуть меня тесту на детекторе лжи!

— Хью, по всей вероятности, сумеет вас от этого избавить.

— Каким образом?

— Гарри, довольствуйтесь тем, что вы это знаете.

Она повесила трубку, прежде чем я успел сказать «до свидания». День тянулся без конца, и я нервничал, думая о том, как буду сообщать измененным цветовым кодом номер телефона. Я все еще помнил цветовой код для номеров телефонов: 0 — белый, 1 — желтый, 2 — зеленый, 3 — синий, 4 — лиловый, 5 — красный, 6 — оранжевый, 7 — коричневый, 8 — серый, 9 — черный. Если все перевернуть, 0 превращался в 9, 1 в 8, 2 в 7 и так далее. Скос на три превращал 3 в 9, 4 в 8, 5 в 7, 6 оставалась 6, 7 превращалась в 5 и так далее. Но скос по прогрессии — сущее несчастье. Первая цифра в номере телефона скашивалась на три, следующая еще на три, то есть на шесть, третья на девять, четвертая снова на три, пятая снова на шесть, шестая снова на девять. В уме такое никогда не сделать, поэтому хватаешься за блокнот и карандаш. Достоинство скоса по прогрессии состояло в том, что человек, подключившийся к первому разговору и знакомый с цветным кодом, тем не менее не сможет сразу разгадать номер, если не знает, на сколько скашиваются цифры. А к тому времени телефон-автомат будет, по всей вероятности, уже использован и больше им уже никогда не воспользуются.

Хант, вернувшись с обеда, заперся у себя в кабинете. Я предположил, что он говорит по телефону с Вашингтоном. Затем он вызвал Халмара Омэли, и тот вышел из кабинета с бесстрастным лицом. Не требовалось большой прозорливости, чтобы догадаться, что вопрос о требовании отдела Советской России подвергнуть меня тесту на детекторе лжи будет решаться не Хантом, а в Аллее Тараканов. Шифровальная машина молчала.

Порринджер отправился домой в пять, как и Гэтсби. Нэнси Уотерстон сбежала в шесть — так рано она уже давно не уходила. Вскоре за ней последовал Халмар. У меня мелькнула мысль, что они с Нэнси отправятся сегодня вечером куда-нибудь ужинать.

Хант перед уходом задержался у моего стола.

— Что это был за звонок по непрослушиваемому телефону? Опять кто-то заболел в семье?

— Дассэр.

Хладнокровие покинуло его. По лицу пробежало предупреждение о надвигающейся буре.

— Я не хочу, чтобы ты снова пользовался красным телефоном.

— Я и не буду.

Он выскочил из помещения, хлопнув дверью. Я понимал его ярость. В конце концов, не нашими фурами окружать ему лагерь.

Оставшись один в конторе, я впервые с воскресенья почувствовал себя при деле. Очередная встреча с Шеви Фуэртесом на конспиративной квартире была намечена на пятницу, и мне надо было просмотреть его досье. Мои расчеты с ЛА/ВИНОЙ находились в плачевном состоянии. Я уже две недели не занимался ребятами, а они немало пострадали от кровавых уличных драк. Я не провел по книгам счета не только ЛА/ВРОВИШНИ и ЛА/ВИНЫ, но и ЛА/БРАДОРА-1, ЛА/БРАДОРА-2 и ЛА/КОНИКА, — словом, мне следовало навести в делах порядок, чтобы Нэнси Уотерстон не имела ко мне претензий. Окруженный тишиной, я даже почувствовал, как дуется на меня ЛА/КОНИК, гомосексуалист, репортер светской хроники, — ведь мы на этой неделе ни разу не выпивали с ним. Однако мысль о невыполненных делах не раздражала меня, она как бы защищала от едкого адреналина последних трех дней.

В тот вечер, выбрав подходящий телефон для серьезного разговора с Проституткой, я поел один в кафе для шоферов грузовиков в Старом городе тушеного мяса с вином, предвкушая предстоящий разговор в таком радостном возбуждении, словно меня ждала встреча с Салли. Я добыл у официанта пригоршню мелочи, и отяжелевший карман брюк, когда я покидал кафе, похотливо терся о мою ляжку.

К половине одиннадцатого я выбрал телефонную будку для первого звонка, а без десяти одиннадцать вызвал телефонистку международной сети, назвал ей номер Конюшни в Джорджтауне и опустил нужное количество монет. Услышав голос Проститутки, я сказал:

— Перед желтой стеной — белый стол с фиолетовой лампой. Возле него стоит мужчина в коричневом пиджаке, желтых брюках и красных ботинках. Стульев нет.

— Повтори кратко.

— Желтый, белый, фиолетовый, коричневый, желтый, красный. — В переводе на цифры это даст 10-47-15.

— От двенадцати до пятнадцати минут, — сказал Проститутка и повесил трубку.

10-47-15 — это получалось при прямом переводе. А при скосе на три выходило 15-45-45.

Для второго разговора я выбрал ближайший приличный бар. Там было два телефона в кабинках, так что если кому-то понадобится позвонить, а наш разговор будет затягиваться, человеку не надо будет ждать, пока я освобожу телефон. За пять минут до назначенного времени я уже был в кабинке и одной рукой прижимал трубку к уху, а другой удерживал на месте рычажок, чтобы телефон мог зазвонить.

Он зазвонил на четырнадцатой минуте.

— Ну что, возвращаемся к старой ерундовине, — сказал Проститутка. — Ненавижу телефоны-автоматы так же, как и ты.

— На сей раз это было интересно, — сказал я.

— Слишком много уходит времени. — Он помолчал. — Теперь о гигиене. При необходимости для ясности позволительны имена. Если по каким-то причинам нас разъединят, оставайся на месте — я перезвоню. Если через пять минут от меня ничего не будет, жди до полуночи. Я позвоню тогда.

— Перенесите на одиннадцать тридцать, — сказал я. — Здесь в полночь закрывают. Я спрашивал.

— Молодец. Теперь к цели моего звонка. У тебя нет ни малейших сомнений в том, что твой собутыльник называл именно отдел Советской России?

— Сомнений ноль.

— Почему ты об этом не сообщил?

— Мой собутыльник явно хотел, чтобы я именно так поступил. Я решил расстроить его игру.

— Весьма самонадеянно с твоей стороны.

— Могу лишь сказать, что инстинкт подсказывал мне идти таким путем, — сказал я. — У меня было предчувствие, что вы благословили бы меня на такой курс.