Чтение онлайн

Дикс Батлер покрасовался в Фирме и вернулся из Вьетнама, овеянный легендой. После чего подал в отставку и нажил состояние. Казалось, из одной зависти и разговоры о нем должны были бы не прекращаться, но мы молчали. Мы не были уверены, о чем тут говорить. То, что до нас доходило, могло быть не чем иным, как прикрытием. По слухам, он полностью порвал с нами; он мог быть и на контракте — одному Богу известно, чего мы только ему не приписывали. Разговоры поэтому шли осторожные — вот так же осторожно дотрагиваешься до зуба, опасаясь вызвать острую боль. Мы принадлежали к единому племени. И на просторах прерии (какой являлось кафе для низших чинов в Лэнгли), где расцветали сплетни, мы умели отличить северный ветер от южного.

Однако в общих выражениях можно было говорить о том, как преуспел Батлер. Он купил в Виргинии, милях в ста от границы штата, конную ферму с выгонами, на которых рос мятлик, и выращивал там лошадей аппалузской породы, или, во всяком случае, это делали те, кто работал на его конеферме, и по мере того, как шли годы, Тимьянный холм все расширялся. Чаще можно было услышать, что у него там не тысяча, а десять тысяч акров, а однажды я слышал, что где-то среди своих лесов он устроил тренировочный лагерь для наемников. Десять тысяч акров, утверждали говорившие, — это пятнадцать квадратных миль, то есть участок величиной примерно с Кэмп-Пири или с нашу Ферму. Это было несерьезное утверждение. Возможно, у него в этих лесах и жили несколько его любимцев «тигров» из Вьетнама, но кто же посмеет тренировать на американской земле в ста милях от столицы небольшую армию — нет, это невозможно.

Прежде чем исчезнуть под землей, доходили до нас и другие истории. По уик-эндам Батлер устраивал у себя пирушки, больше смахивавшие на наши загулы в Сайгоне, чем на вашингтонские дипломатические приемы. Лоббисты, сенаторы, любители острых ощущений — конгрессмены, промышленники, корпоративные бандиты — встречались там с любительницами острых ощущений. В Вашингтоне предприимчивые люди устраивают приемы для всесильных властителей корпораций и деятелей конгресса, но без любительниц острых ощущений. Я бы еще мог поверить в достоверность рассказов о том, как Батлер принимает у себя нужных людей и таким образом спасает от налогообложения не поддающиеся учету суммы, будь это показано по телевидению в одной из мелодрам про магнатов, которые создаются из подлинных слухов и живут на экране в течение часа раз в неделю. Такие вещи именуются «низкопробными деталями сценария», а иначе — сказочками для сластолюбцев. Я достаточно умудрен жизнью и знаю, что накопление богатства отнимает слишком много времени и сил и на секс уже ничего не остается. Секс — это всего лишь поручень для молодых и нуждающихся в кокаине. И хотя, судя по всему, на Тимьянном холме не ощущалось недостатка в кокаине и некоторые дамочки были, безусловно, молоды, сценарий, очевидно, был другой. Если Батлер устраивает разухабистую гульбу в сотне миль от Вашингтона, округ Колумбия, то не за тем, чтобы заключать сделки, а чтобы прикрыть что-то крупное.

Такое впечатление, что настраивался симфонический оркестр. О его размерах можно было судить по слухам, ходившим в Лэнгли. Но слухи эти то и дело обрывались. Никаких подлинных самородков они не приносили. И это было показательно. Высказывались предположения, что Дикс Батлер устроил гигантскую ловлю мух с помощью Венеры («Венерину мухоловку»), но я не считал это главной целью операции. Мухоловка-то, возможно, и была поставлена, но что Дикс Батлер прятал за ней? Он, безусловно, был способен на что угодно. В Сайгоне он создал из вьетнамцев собственную маленькую армию, которая наносила неожиданные удары по Вьетконгу; эта армия провела и несколько вылазок против поставщиков наркотиков. Как-то вечером, основательно напившись, Батлер утверждал под полной луной Южного полушария, что на полученный с этого «навар» он открыл одно-два дельца. Все денежки, заверил он тогда меня, пойдут Фирме. Это главное.

— Что нас ждет? — торжественно вопросил он. — Я тебе скажу, Гарри. Эта война разденет ЦРУ. Рано или поздно они сорвут с нас все наши повязки и великая американская публика не увидит никакой крови.

— Да? А что же она увидит?

— Помет летучих мышей. Все дерьмо, которое мы прятали. Великая американская публика и ее избранники-развратники — конгресс этих Вечно Недовольных и Необъединенных Штатов — отрежут ЦРУ яйца, когда они обнаружат эти тонны дерьма. Так что мы должны быть готовы. Нам нужны укрытые от глаз средства, лапочка. Деньги, лежащие в тайном месте. Хорошенько посмотри на меня. — Он сверкнул зубами в белых коронках. — Я собираюсь стать банкиром управления.

Стал Батлер или не стал нашим тайным банкиром, но едва ли он занимался в своей «Венериной мухоловке» подлавливанием ведущих политических деятелей, тайно фотографируя их в разных позах. Шантаж с помощью секса не только считается противозаконным по нашему уставу, он почти анафема для пятнадцати тысяч клерков с нашивками, машинисток, экспертов, аналитиков и программистов — для всего этого человеческого тоннажа, составляющего девяносто процентов персонала ЦРУ; они не меньшие ортодоксы, чем чиновники Пентагона. Продукция высококлассных секс-шопов не является излюбленным товаром для правоверных сотрудников Фирмы, которые ходят в церковь по воскресеньям, читают «Нэшнл ревью» и считают, что мы самые большие чистоплюи на нашей земле, — нет, таких людей не заставишь проявлять снимки, сделанные в «глазок» в ходе операции Батлера, да к тому же «глазок»-то этот, похоже, был величиной со вход в туннель. Что же в таком случае происходило? Зачем существовал Тимьянный холм?

Я посмотрел на Розена. Не знаю, что на него так подействовало — то ли замедленный ход моих мыслей, то ли спокойствие, с каким я ждал, что он скажет (а я выпил достаточно «Гленливета», чтобы быть спокойным даже на собственных похоронах), но только и он тоже, казалось, занялся сочинительством. Он написал строчку на листке блокнота, вырвал его и поднес к моим глаза.

«Я был на Тимьянном холме», — прочел я.

— И тебе там понравилось?

«Я не заходил в Особняк плейбоев, — написал он, — но по сравнению с Тимьянным холмом Хью Хефнер выглядит старым холостяком, пригласившим несколько приятельниц на чай».

Он слабо улыбнулся и предал информацию огню. Я слабо улыбнулся в ответ. В эти страшные часы, когда задумываешься, не провел ли ты полжизни, занимаясь не тем, чем следовало, мне обычно представляется, что многое в нашей работе показалось бы беспристрастному наблюдателю просто нелепым. Мы, конечно, делаем свое дело исходя из того, что Господу Богу не очень нужны беспристрастные наблюдатели.

А нам очень нужен был высококлассный секс-шоп. Разведки других стран безоглядно пользовались сексом в качестве оружия своей профессии. Проститутка многие годы яростно выступал против сдерживавших нас пут. В США мы не могли делать то, что было необходимо. Слишком многие деликатные операции, относящиеся к контрразведке, приходилось отдавать ФБР, а сотрудники ФБР, с нашей точки зрения, — отъявленные путаники. Их сила, если верить Проститутке, была не в мастерстве, а в особых папках Дж. Эдгара Гувера. Гувер любил пикантные истории. Он их собирал. Это позволяло ему держать мертвой хваткой конгресс, а также президента и его окружение. У Дж. Эдгара были заведены папки с поистине энциклопедическими справками на всех сотрудников кабинета министров и сенаторов, состоявших в связи не только со своей женой, а если жена, в свою очередь, пускалась в аналогичные приключения, Гувер получал фотографии даже ее пупка. Ни один президент ни разу не брал его в свою команду. Дж. Эдгар успевал снабдить каждого слишком полными данными о склонностях предыдущих президентов. Поэтому когда настала пора приуменьшить власть Дж. Эдгара в стране и усилить нашу, вопрос решила его личная картотека.

Мы пытались уменьшить пропасть. Мы возложили несколько дополнительных обязанностей на нашу службу внутренней безопасности. Эта служба имела доступ к картотеке столичной полиции в Вашингтоне, округ Колумбия, где работал некий капитан Рей И. Блик, который получал информацию о том, что творили с девушками, вызванными по телефону, в вашингтонском отеле («Коламбия-плаза», если вам так уж надо знать название). Блик выудил свою долю важных людей, предававшихся крайностям голубой любви, занимавшихся унижением своих партнерш, всецелым их подчинением, — я слышал обо всем этом от Проститутки в те дни, когда он втихую, но достаточно властно еще курировал Розена, работавшего в службе внутренней безопасности. Бедняге Неду — тогда еще не Риду — приходилось проводить долгие часы с капитаном Бликом, а это означало, что ему надо было лезть из кожи вон, чтобы помешать Блику поделиться своими находками с Гувером. «Ну и имечки! — воскликнул однажды Проститутка. — Право же, Гарри, людям, промышляющим на грани допустимого, имена давал, наверно, Чарлз Диккенс. — И добавил тоном, каким повторил бы непонятный звук индеец из глухого захолустья: — Дж. Эдгар Гувер. Рой И. Блик. Дж. Эдгар Гувер. Рой И. Блик. — И вздохнул, вспомнив Розена. — Бедняга Нед! Малоприятную дают ему работенку в этой службе безопасности. Обслуживать Блика!» — И Проститутка подмигнул. Ведь до того, как перейти в службу безопасности, Розен одно время занимался особой картотекой Проститутки. Хоть и небольшая, она была предметом его профессиональной гордости: Проститутка решительно отмежевывался от манеры Гувера хватать все — клевету, инсинуации и полароидные снимки — и учил Розена не подбирать каждый стручок бамии, какой море выбросит на берег. Надо взвешивать содержимое.

Однако Проститутка обладал даром провидения. Подруга Киттредж, Полли Гэлен Смит, бывшая жена старшего офицера в одном из наших подразделений, вступила в связь с ОВП — президентом Кеннеди. (Связь с Особо Важной Персоной требовала соблюдения заранее оговоренных условий: входишь, сбрасываешь одежду, стремительно познаешь блаженство, принимаешь душ, одеваешься, и всего хорошего — на все это отводилось двадцать минут. «Чтоб переспать с ОВП, надо потрудиться», — говаривал Проститутка.)

А через полтора года после убийства президента Полли Гэлен Смит была забита до смерти на бичевнике вдоль канала Потомак. Нашли человека, который мог на нее напасть; он был предан суду и оправдан. Хотя это убийство, казалось, не имело никакого отношения к нам, вывод, что нас это не касается, не представлялся сразу после нападения на нее таким уж ясным. С кем, в конце концов, спала эта дамочка после Джона Кеннеди? Проститутка сразу отправился к ней домой и на правах старого друга семьи стал утешать детей. Розен, которого он прихватил с собой, тем временем пробрался в спальню хозяйки и извлек дневник Полли Гэлен Смит из ящичка ее письменного стола, а также убрал «шпиона», которого Проститутка велел в свое время прикрепить к изголовью ее кровати. Монтегю счел своим прямым, хоть и неприятным долгом проконтролировать дамочку. Худшее, что могло произойти, — это игры в постели с привлекательным русским чиновником, работающим в Вашингтоне.

Все это, мягко говоря, было мелкой импровизацией пионерской поры. Сейчас же, в восьмидесятых, из сплетен, передаваемых сверхшепотком, возникал вопрос: неужели мы действительно соорудили «Венерину мухоловку» на зависть ФБР? Или же это было весьма шаткое предположение? Отсюда вытекал вопрос, остался ли Дикс Батлер лояльным сыном нашего амбара. Он вполне мог заключить отдельные соглашения с ФБР и (или) с Военной разведкой. Или же с английской, французской и германской разведками, если им это по карману.