Чтение онлайн

— Привет, Эд. Бери стул и садись, но говори потише.

И он кивнул головой в сторону кушетки, на которой я увидел спящую Риту. Она сняла свое сиреневое платье, чтобы не измять. На ней была только кремовая комбинация. Формы, видневшиеся под комбинацией, были так совершенны, что у меня захватило дух.

— Хочешь кофе, Эд? — спросила Мардж.

Кофе мне не хотелось, но я ответил: «Конечно!» Я сам взял чашку и ложечку в шкафчике, а потом уселся на стуле посреди фургона. Так я не видел ни кушетки, ни кремовой комбинации. Я почувствовал себя несколько увереннее.

Мардж налила мне кофе. У нее были усталые глаза. Я впервые заметил серые пряди в ее черных волосах. Она была небрежно причесана и совсем не накрашена. Видимо, она прочла мои мысли.

— Не смотри на меня, Эд. Я знаю, что у меня ужасный вид.

— Вовсе нет! — поспешил сказать я. Она улыбнулась в ответ.

— Во всяком случае, не сравнивай меня с Ангельской Мордашкой.

— С Ангельской Мордашкой?

— С Ритой. Так ее прозвал мой муж. Но вообще-то я его к ней не ревную.

— Вот как! — сказал я.

Хоги рассмеялся:

— Хорошо иметь жену, которая тебе доверяет. На нее можно положиться, если надо скрыть, что ты преступник.

Он говорил не всерьез, но это было все-таки слегка неуместно. Я увидел, что Мардж бросила на него недовольный взгляд. Я даже подумал, что сейчас она начнет ругаться, и поспешил переменить тему.

— А когда откроются «живые картины»?

— Мори сказал, что откроется после трех, если только не начнется дождь. Риту надо разбудить в три часа. Бедняжка плохо спала в эту ночь. А ты сегодня выходил, Эд? Как ты думаешь, будет дождь?

Я пожал плечами.

— Не знаю, но дядя Эм считает, что дождя не будет. У него дар предвидения в отношении погоды. А как поживает Сьюзи?

Хоги удрученно покачал головой.

— Неважно. Мне кажется, я сделал неудачную покупку. Эта обезьяна сильно больна.

Тут вмешалась Мардж:

— За сто пятьдесят долларов я могла бы накупить кучу платьев. Да и сезон кончается…

Хоги развел руками:

— Конечно, она обошлась мне в сто пятьдесят долларов, да еще нужно платить за специальный корм и лекарства, но, если я ее вылечу, она окупит все расходы. Ты знаешь, сколько за нее можно будет получить, Эд?

— Сколько?

— Верных пятьсот долларов. Это выгодное дело, но у меня на уме другое. Всю зиму я буду ее дрессировать, и, если у меня получится, как я задумал, я не уступлю ее и за пятьсот. В будущем сезоне она будет выступать в большом шапито. На ней я заработаю немалые деньги.

— Я что-то не совсем понял: ты ее продашь или будешь с ней выступать?

— Мне не очень нравятся ярмарки. Но цирк — другое дело. Я задумал такой номер с обезьяной, что у них глаза на лоб полезут! Новый трюк! Шимпанзе его гораздо легче освоить, чем другим животным.

Я спросил:

— А ты показывал Сьюзи ветеринару?

Хоги рассмеялся, а Мардж сказала:

— Ты что, не знаешь, что Кларенс ветеринар, Эд?

Мне понадобилось довольно долгое время, чтобы сообразить, о ком шла речь; впервые при мне назвали Хоги по имени, а не по прозвищу.

— Кроме шуток?

— Всякий раз, когда тебе будет нездоровиться, можешь смело меня вызывать. У меня, между прочим, есть диплом. Хочешь посмотреть? Он валяется где-то в ящике. Только вместо того, чтобы заниматься практикой, я поступил в цирк; там я встретил Мардж. Именно в цирке я изучил все, что касается шимпанзе и собак. А вот с кошачьей породой я не в ладах.

— Ты хочешь сказать, что работал в цирке дрессировщиком и ветеринаром?

— И тем, и другим. Одно время я выступал с номером ученых собак.

Мардж заметила:

— Именно тогда он собрал коллекцию анекдотов, с которой теперь выступает в шапито. Только вместо женщин в его историях фигурируют суки.

— Ну, я бы этого не сказал! — хмыкнул Хоги.

Я поднялся и пошел в переднюю часть фургона, чтобы посмотреть на шимпанзе. Обезьянка лежала в клетке, которую смастерил сам Хоги, забрав досками часть помещения на метр от стены.

Сьюзи спала в середине клетки, свернувшись клубочком на охапке соломы. По крайней мере, я надеялся, что она спит; она лежала без движения, как мертвая. Но в полутьме клетки я все-таки разглядел, что она еще дышит.

— Не шуми, Эд, — сказал Хоги, — не надо ее будить.

Сзади меня заскрипела кушетка, я обернулся и увидел, что Рита уже сидит, зевая и потягиваясь. Она пробормотала сонным голосом: «Привет, Эдди! Отвернись, мне надо одеться».

Я снова отвернулся к деревянной клетке, но Сьюзи больше не занимала моих мыслей.

К трем часам показалось солнце. Я проводил Риту к палатке, где показывали «живые картины», а потом вернулся к нашему балагану посмотреть, не нужен ли я дяде Эму. У него дела шли настолько хорошо, насколько это можно ожидать при послеобеденном наплыве публики. Он был рад, что я вернулся; ему хотелось есть, а без меня нельзя было оставить палатку открытой. Я сменил его, и он отправился обедать.

Когда он вернулся, я сказал ему, что капитан Вейс пригласил меня поужинать и поиграть с ним дуэтом. Дядя Эм рассмеялся:

— Ах, он еще и музыкант! Он и вправду заинтересовался, когда я ему сказал, что ты играешь на тромбоне, но тогда я не понял почему. Конечно, Эд, ты свободен на весь еечер. Я возьму Мардж на подмогу. Немного эротики не повредит нашему делу, не так ли?

— Мардж?

— А почему бы и нет? Она всегда рада заработать несколько долларов. Думаю, Хоги закрутил ей гайки в отношении тряпок.

— Ну ладно, — согласился я.

Потом я ему рассказал, как излишне распетушился в маленьком шапито у Скитса Гири.

Сначала дядя Эм улыбался, а потом посерьезнел:

— Малыш, тебе надо обратить внимание на твой ирландский темперамент! Конечно, зарабатывать таким образом на убийстве — последнее дело. Но тебя никто не звал в судьи. Пока он не начал наступать тебе на пятки, это тебя не касается. Даже если тебе не нравится то, что он делает. Это еще не резон, чтобы его избивать!

— Это одна из тех штучек, которые на первый взгляд кажутся совершенно невинными. Всякий зарабатывает, как может. Но ты прав, я вел себя как дурак! — признал я.