Чтение онлайн

Взяв фонарь у Эстеллы, я сказал ей:

— Тебе лучше отвернуться. Зрелище будет не из приятных.

Я посветил ей, пока она не отошла к дорожке. Она не стала отворачиваться: с такого расстояния все равно ничего нельзя было разглядеть. Мне самому было жутко заглядывать внутрь холста, но я хотел быть полностью уверенным. Из-под холста кое-где выглядывали клочки шерсти. Собравшись с духом, я стал на колени, нагнулся и развернул холст.

— Ну как, Эдди? Что ты там нашел? — крикнула Эстелла.

— Это Сьюзи, — ответил я.

Она подошла поближе, и я вернул ей фонарь. Она светила мне, пока я засыпал маленькую яму и приминал рыхлую землю лопатой.

На обратном пути мы не сказали друг другу ни слова. Только когда мы вышли на опушку леса и увидели ярмарочную площадь с палатками, балаганами, чертовым колесом, у нас немного отлегло от сердца. В небе мирно светила луна, слабо мерцающие окна фургонов навевали спокойствие.

Эстелла взяла меня под руку.

— Давай немного подождем, Эдди. Мне кажется, я сейчас упаду в обморок. Я вся дрожу. У тебя с собой бутылка, которую ты купил в баре?

— О господи, я о ней совершенно забыл! А ведь она пригодилась бы мне, пока я там играл в гробокопателя. Да и сейчас глоточек виски мне не помешает.

Я направил свет на Эстеллу. Она не шутила: ее лицо было бледным как полотно, а тело тряслось, как в ознобе. Конечно, она испугалась еще больше меня. Однако она довольно быстро справилась с собой. Я понимал, что ей нужно время, чтобы окончательно успокоиться. Здесь, рядом с мирными огнями ярмарки, вдали от места нашего зловещего приключения, мы оба почувствовали себя лучше. Нам хотелось передохнуть.

— Давай присядем и выпьем немного, — предложил я.

Сняв плащ, я расстелил его на земле, положил фонарь и достал бутылку. Мы оба выпили по глотку: бурбон подействовал гораздо приятнее, чем виски Кэри. Я почувствовал, как теплая волна растеклась по моей груди. Я сделал еще глоток.

— Не жадничай, Эдди. Оставь и мне немножко, я совсем закоченела, — попросила Эстелла.

Я обнял ее одной рукой и передал бутылку. Она тесно прижалась ко мне и сказала:

— Ты такой милый и такой теплый, Эдди. Только помни, никаких глупостей!

— Помню.

Как хорошо было сидеть в тишине и темноте, смотреть на огни ярмарки и ни о чем не думать! И все-таки было бы гораздо лучше, если бы сейчас рядом сидела Рита. Я начал считать дни. Сколько же мы не виделись? Кажется, прошла уже целая вечность. Эстелла вновь передала мне бутылку. Мы не спеша ее высосали: торопиться было некуда.

— Теперь я чувствую себя гораздо лучше, — сказала Эстелла. — Все в порядке.

— Хочешь вернуться? — спросил я.

— Если ты сам этого хочешь.

— Я не хочу, — сказал я.

— Я тоже.

Лицо девушки белело в темноте рядом, я чувствовал тепло ее тела. «К черту дружбу», — подумал я и поцеловал Эстеллу. Мы долго не могли оторваться друг от друга.

— Почему ты не поцелуешь меня так, как поцеловал бы Риту? — прошептала она.

Она прочла мои мысли.

— Это было бы нечестно по отношению к тебе, Эстелла, — сказал я.

— А почему бы и нет, Эдди? Совсем не обязательно принимать это всерьез. Можно поцеловаться просто ради удовольствия.

Тут ее мысли совпадали с моими. Но я решил не поддаваться соблазну.

— Пойдем домой, Эстелла, уже поздно.

Когда я проснулся на следующее утро, дядя Эм сидел на своей кушетке и натягивал носки. У него был взволнованный и озабоченный вид. Хорошо выспавшиеся люди обычно выглядят иначе.

Я слегка привстал, пытаясь понять причину его беспокойства.

— Опять что-то произошло, Эд! Ты слышишь? Я чую что-то неладное.

Я открыл было рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но тут же закрыл и внимательно прислушался. Может, после слов дяди Эма воображение у меня разыгралось, но я чувствовал, что в воздухе носилась тревога. Нечто весьма неопределенное: подавленное возбуждение, смешанное со страхом, — такое испытываешь, ожидая раската грома после блеска молнии. Или когда кто-то приходит с плохой новостью, и ты читаешь ее на лице у пришедшего. Ты еще не знаешь, что он скажет, но предчувствуешь несчастье.

Потом я не раз спрашивал себя, откуда у меня взялось это предчувствие — что-то в вопросе дяди Эма и в том, как спешно он одевался, натолкнуло меня на эту мысль.

Еще одно убийство! Кто же на сей раз?

Догадаться было невозможно. Сбросив ноги с кушетки, я начал торопливо одеваться. Конечно, дядя Эм был готов раньше меня, но я попросил его подождать. Мы выскочили из палатки и ринулись к центральной аллее.

Сначала мне показалось, что там было полно полицейских, не менее дюжины. Но присмотревшись, я насчитал шесть полицейских, которые, разбившись на три группы, допрашивали свидетелей. Некоторые из них держали в руках открытые блокноты. Я чуть-чуть отошел и огляделся. По всем признакам центром внимания был негритянский балаган. Возле него стояла кучка негров, мулаток и несколько человек белых. Внутри балагана слышались рыдания какой-то женщины. Я направился к балагану, но кто-то меня окликнул:

— Постой!

Я остановился и оглянулся. Ко мне бежал полицейский. Он спросил меня:

— Мы уже записали твое имя?

— Нет, — ответил я. — А что произошло?

Дядя Эм подошел к нам с другим полицейским. Тот только что отпустил кого-то из наших. У первого полицейского в руках были блокнот и карандаш.

— Твое имя?

— Эд Хантер. А что здесь происходит?

— Ты работаешь здесь?

Я кивнул.

— А почему вы спрашиваете?

Он записал мое имя в блокнот, но ничего не ответил. Потом опять поднял на меня глаза и спросил:

— Чем ты занимаешься здесь?

В этот момент дядя Эм, стоявший рядом, слегка толкнул меня локтем, чтобы я помолчал.

— Он работает со мной, господин полицейский. Это мой племянник. У нас тут балаганчик с аттракционами. Мы готовы отвечать на ваши вопросы хоть до будущей недели. Но вполне естественно, что нам хотелось бы знать, что, собственно, произошло. Мы только-только проснулись. Если вы на минутку прервете ваши вопросы и соблаговолите объяснить нам причину переполоха, мы будем вам очень благодарны. Да и дело от этого только выиграет, потому что мы сможем ответить на ваши вопросы гораздо обстоятельнее.

Полицейский улыбнулся:

— Ладно, приятель, твоя взяла. Этой ночью убит негритянский мальчик, некий Брукер Т. Брент. А теперь скажи мне твое имя.

Дядя Эм назвал себя, полицейский сделал отметку в блокноте.

— Ну хорошо, я буду спрашивать вас обоих. Выходили ли вы сегодня ночью за пределы ярмарки?

Дядя Эм ответил отрицательно. Я собрался было соврать, но передумал.

— Я ходил в бар за несколько кварталов отсюда.

— К Фелтнеру?

Я ответил, что не знаю имени хозяина, но что бар находится в нескольких кварталах к северу от центрального входа. Он кивнул головой.