Чтение онлайн

— А почему князь-то, а не король? — не поняла я.

— Какая разница…князь, король, емпиратор… ему так больше понравилось. Вот и зовется князем.

Мама дорогая, это в какой дурдом меня занесло? Схватилась за голову и застонала. Все не как у людей…точно, нелюди они тут все.

— Скажи-ка, Жанна, — обратилась я, закрыв глаза, потому и не заметила, как подпрыгнула бабка, — а у вас случаем не водятся водяные, эльфы, тролли, драконы, вампиры, огры, орки, некроманты…и тому подобная нечисть?

Если она скажет «да», я лучше утоплюсь, хотя нет, водяные спасут, тогда повешусь, блин, вампиры покусают и снова оживят…мама!

— Как ты меня назвала? — взвизгнула бабуля, и схватила меня за руку.

Я вздрогнула и посмотрела на побелевшую старушку.

— Жанна…а что?

— Так меня только мой Кощеюшка звал…ы-ы-ы-ы, ирод проклятый, променял меня на лахудру хвостатую, — зарыдала горькими слезами Жануария, упав рядом на пол и уткнувшись лицом в костлявые руки.

— А Кощей — это кто? — враз забыла я о своих печалях.

Неужели у них тут еще и из русских сказок героев полно? Это какая же каша-малаша у князя в голове. Может он вообще ненормальный…то-то иногда кажется неадекватным.

— Так это дворник наш…то есть смотритель Двора. Пузатый, но жутко красивый, — мечтательно протянула бабуля и снова рыдать.

— А хвостатая кто? — ну надо же разобраться «ху из ху».

— Так это статуя с хвостом рыбьим на центральной площади, аккурат в фонтане обретается. Ух, отколю ей когда-нибудь хвост-то. А еще он меня Агузарчиком зовет и так ласково.

Еле удержалась, что бы не заржать неприлично. Неужели князь идейку подкинул? Ох, чую, что Эдик-Эдвард набрался информации в нашем мире, а теперь творит в своем мире что пожелает…интересно, а есть здесь кто-нибудь равный ему по силе и власти. Тут же и поинтересовалась этим вопрос.

Жаннет вскочила и гневно зашипела:

— Не смей об этом спращивать. Никогда.

— Неужели есть? — с восторгом затаила дыхание.

— Нет и быть не может.

— Есть…определенно.

— Нет.

— Да. Нет?

— Да.

— Кто?

— Синеус. Упс. Ой. — Жанна захлопнула рот, зажала руками и испуганно уставилась на меня.

— А кто это?

— Никто. Одевайся. Быстро!!

Меня тут же подняли, стянули зажеванный сарафан и надели поверх тончайшей сорочки шелковое темно синее платье, щелчок пальцами бабули и платье разглажено и подогнано.

— Ого, у вас и магия есть. Интересно. Жанна, ты лучше сама скажи, а не то я у князя спрошу и скажу, что это ты мне рассказала. — ласково так обратилась я к карге.

Та еще больше побелела, заскрежетала зубами, стала рвать волосы и шипеть.

— У-у-у, бестыжая, наглая, хитрая…

— Умная, красивая и сообразительная. Жанна, время…

Старушенция кое-как выпрямилась, отбросила патлы за спину и, вздернув бровь кверху, пропищала:

— Ню-ню…иди и риски. Кстати, имя тебе теперь Ферюзе. Воть.

— Сама ты ишак обглоданный. Карина и никак иначе. А князю пожалуюсь. Ему имя мое нравится, а не какое-то иноязычное.

— Вот вредина. Девки, вон отседова, — рявкнула Жанна, выгнала служанок, схватила меня за руку и усладила на кровать. — Сиди. Щаз князюшка придет. Ты б ему дала, девонька, а то Ферюзе так и останешься.

— Мымра, — ответила я, когда та гордо двинулась в сторону двери.

— Ферюзе-е-е, — противно пропищала бабка, открывая двери.

— Правильно тебя Кощейка кинул, мымра старая.

Двери захлопнула, я осталась одна. Наконец-то! Быстро пробежала к окну, отдернула штору и замерла, едва не закричав…это что такое?! Из окна открывался вид на темное, сердитое море, хмурые, стальные тучи без единого лучика света, а внизу — скалы. Ужас.

Двери открылись, я не повернулась, не желая разговаривать с князем.

— Карина, подойди, — раздался спокойный и даже немного прохладный голос Эдуарда.

— Так как говоришь тебя зовут? — повернулась и решительно прошла к нему. Переоделся во все черное, даже плащ позади черный с красным подбивным материалом во внутренней части, черные волосы удлинились и спускаются ниже плеч. На голове нечто, похоже на королевский венец. Отстраненно отметила, что князь весьма красивый, видный мужчина. Однако его глаза могут испугать, мрачные и цепкие, словно раздевающие взглядом.

— Уже наболтали, да? Эдвард мое имя. Первое. Второе Эдуард.

— А третье? И вообще сколько их у тебя? — отвела взгляд, и вздрогнула, когда он коснулся рукой меня. Провел по подбородку, развернул к себе лицом.

— Для тебя всего одно — Эдуард. Эдвард для поданных и подчиненных.

— Мне тоже наклеишь ярлыки в виде имен? — не удержалась.

— К сожалению, остальным придется запретить тебя называть твоим настоящим именем, чтобы не могли влиять на тебя. Выбери себе сама имя, — и замер в ожидании, убрав руку.

— Прямо сейчас?

— Да. Я должен представить тебя на Совете.

— Хм…Донна Роза Иль Валерия и Мануэлла Сальвадорес Хуана Мерседес Зиновия, — прищурилась, наблюдая за удивлением, а затем легкой усмешкой на его лице.

— Однако.

Только и всего? Развернулся, подал мне руку и мы пошли. И вот сейчас я задумалась, как он вообще меня представит, в качестве кого. Нет, спрашивать не стану, посмотрим. Шли по коридорам дворца, шли по лестнице широкой, потом снова коридоры…потом Эдик остановился, хлопнул себя по лбу, развернулся и присосался к моим губам. Вспышка, от которой глаза закрыла, а когда открыла едва не треснула князя по плечу. Стояли возле трона в огромном зале, а полукругом лицами к князю находилось пятнадцать-двадцать человек мужского пола разряженных в такие же черные одежды с плащами. И все смотрели с диким интересом, а, хотя нет, вон те трое, что кучкой немного в сторонке, смотря с пренебрежением и даже отвращением на лицах. Отвернулась от них и соизволила расслышать, что вещает князь:

— Представляю мою избранницу Донну Розу Иль Валерию и Мануэллу Сальвадорес Хуану Мерседес Зиновию. Для членов Совета — Донна Изаура.

— Чего?! — ошарашено перевожу взгляд на Эдика, который прячет усмешку в уголках губ и делает постное лицо.

— Избранница? — взвизгнул вдруг женский голосок и толпа мужиков расступилась перед чеканящей шаг юной девицей лет этак восемнадцати на вид. Огненно рыжие волосы, зеленые яростно сверкающие глазки, и пышный бюст с осиной талией, все это фурией пронеслось вперед и остановилось перед возвышающимся троном, в который вдруг сел князь, и дернув меня следом к себе на колени. Попытка встать была безжалостно пресечена, и усталым голосом князь спросил, не понятно к кому обращаясь: