Призрак замка Гримуар. Рождественский детектив
Шрифт:
Тремя днями ранее…
Ранним утром 22 декабря поезд из Хайдельберга в Блуденц мчался стремительной стрелой сквозь густой снег. Если посмотреть на поезд сверху, то он был похож на гусеницу-великана, которая внезапно обрела небывалую скорость и теперь спешила на всех парах по своим загадочным делам, известным только им, огромным гусеницам.
Поезд несся во весь дух, проезжая Штутгарт и Ульм, Линдау и Брегенц, огибал Боденское озеро и спешил к предгорьям Форарльберга.
Стекла звенели на морозе серебряными колокольчиками, и вагоны плавно скользили по рельсам.
Журналистка Мари Легран сидела в вагоне-ресторане за чашечкой горячего кофе со свежей коричной булочкой, любовалась пролетающими за окном деревьями в снежных полушубках и просматривала утреннюю прессу.
Большие разноцветные глаза ее – один мятно-зеленый, а другой жемчужно-серый, а на солнце порой синий, сапфировый, как холодные северные озера Норвегии, – смотрели серьезно и внимательно.
Газеты, свежие, как утренние накрахмаленные гостиничные полотенца, она купила в книжном магазинчике Schmitt & Hahn Buch und Presse на вокзале перед самым отъездом.
Конечно, сейчас все можно прочитать и в интернете, но согласитесь: когда ты едешь зимой в горы на скором поезде, за окном хлопьями валит снег и ты недавно в очередной раз пересмотрела «Убийство в „Восточном экспрессе“», то просто необходимо купить настоящие, остро пахнущие типографской краской газеты, перенестись мысленно во времени на столетие назад и, вообразив себя великим сыщиком, проверить, нет ли чего-то загадочного в колонке частных объявлений и сводке преступлений на последней странице. Или поинтересоваться, согласны ли члены Лондонского Королевского Общества с мнением лорда Кельвина о летательных аппаратах да не слышно ли чего нового из Нью-Йорка о сумасшедшем ученом Тесле и его нагоняющей ужас башне Уорденклиф.
Газеты можно было перелистывать с громким хрустом и скрываться за ними от нежданных попутчиков. За окном шел снег, душисто пахли свежая выпечка, газетная бумага и кофе – Мари явственно различала медово-вишневые нотки эфиопской арабики. Три лучших запаха в мире.
Она вонзила зубы в податливую мякоть булочки и бросила взгляд на заголовки.
«Великий и ужасный 21 век» – гласило заглавие на первой странице.
Да, конечно, двадцать первый век не девятнадцатый, и интересоваться сейчас придется скорее нейросетевыми моделями от OpenAI, мнением The Lancet и The New England Journal 7 о новых вакцинах да свежими твитами Илона Маска, и все же…
7
The Lancet (рус. «Ланцет») и The New England Journal (рус. «Медицинский журнал Новой Англии») – авторитетные британские медицинские журналы.
На поезде Мари доберется до австрийского городка Блуденц в Форарльберге, где ее заберет шофер, и они поедут дальше, в гостиницу «Гримуар», надежно спрятанную в снежных горах Монтафона.
Позади были суетные газетные будни, надоевшие до зубного скрежета сплетни в коллективе и соперничество в научных кругах. И недавнее расследование, едва не лишившее ее жизни. Мари нахмурилась и сжала длинными пальцами круглый медальон, висевший у нее на груди. Все позади – и останется там, далеко-далеко, на целых две недели. Важность дел, брошенных дома в состоянии molto al dente 8 , блекла с каждым оставленным позади километром, и пока ничто не мешало Мари предаваться праздному ничегонеделанию, которое всегда дарит путникам дорога.
8
Molto al dente – это кулинарный термин, обозначающий слегка недоваренные макароны (от итал. Al dente – «на зуб»).
Тут завибрировал ее мобильный телефон, сыграв один из саундтреков авторства Ханса Циммера 9 . Прометей. Вернее, Орест Иванович, главный редактор газеты «Крылатые картины», в которой она работала в свободное от исследовательской деятельности и написания научных статей в области искусства, истории и лингвистики время.
Мари отложила газеты и приняла вызов.
Прометей, как всегда, не стал терять времени зря:
– Едешь? Прекрасно! Не будем отвлекаться! Слушай внимательно. Держи ухо востро. Кто слушает, тот и скушает. Да-да… – Он осекся и настороженно спросил: – Мари, ты еще тут?
9
Ханс Циммер (нем. Hans Florian Zimmer) – немецкий кинокомпозитор, известный своей музыкой к фильмам и компьютерным играм.
– Да-да.
– Мари, мне только что звонил Ян Зиггер, хозяин отеля «Гримуар». Такой ужасный человек! Такой ненадежный… – Прометей закашлялся и захлебнулся словами, не в силах сдержать праведного гнева. – Ты только вообрази себе, он хотел отменить твой приезд и отправить тебя домой прямо с поезда!
Мари перестала улыбаться.
– Что-то случилось? – быстро спросила она.
– Да в том-то и дело, что ничего! Ни-че-го! – Прометей возмущенно дышал в динамик телефона. – Просто сообщил, что не нуждается больше в наших услугах!
– Хм, – осторожно проговорила Мари. – Очень неприятно, конечно. Он обещал солидный гонорар журналу. Но что же здесь такого ужасного? У людей меняются планы. Как говорил Оскар Уайльд, единственное, что нам доподлинно известно о человеческой натуре, – это то, что она меняется.
– О нет, речь не о гонораре! – нетерпеливо воскликнул Прометей. – Он предложил выплатить нам обещанную сумму по собственной воле, только бы ты не приезжала. Понимаешь теперь? Понимаешь?
Мари склонила голову набок и потерла ноющие мышцы шеи.
– Пока не очень, – призналась она. – Мою прекрасную физиономию, конечно, не все жаждут лицезреть, и все же… Он не назвал причину?
– А о чем я тебе говорю? Нет никакой причины! Просто он уже не желает видеть журналистов в гостинице, вот и все. Но нет! Меня голыми руками не возьмешь! – Прометей грозно засопел в трубку. – Я сказал: пути назад нет! Сделанного не воротишь. Было да сплыло. Слово не воробей… Да-да. И ему придется пережить твой приезд, хочет он этого или не хочет!
– А почему вы не согласились? – удивилась Мари. – Ведь журнал ничего не потерял бы, деньги вы бы все равно получили…
– Да что с тобой сегодня, Мари? – перебил ее редактор. – Это же дело чести! Сказали – сделали! Слово дают для того, чтобы держать, а не для того, чтобы затылок чесать. Придет осень, за все спросит! Да-да! Кто он такой, чтобы нами помыкать? Есть же, в конце концов, какие-то понятия человеческого достоинства и чести! – горячился Прометей. – К тому же тебе надо развеяться после той… после той кровавой истории, – голос его смягчился. – Поезжай, покатайся на лыжах, подыши альпийским воздухом… Новый год – к весне поворот. Зимой без шубы не стыдно, а холодно. Береги нос в большой мороз. Да-да! И не вздумай там простудиться! Все, отбой!
Прометей отключился.
Мари отложила телефон, нахмурилась и оперлась щекой на ладонь.
Хозяин не хочет видеть журналистов в гостинице с дурной славой? В гостинице, насчет которой ходят загадочные слухи о нечистой силе? Она тихо хмыкнула. Конечно, возможно, что это всего лишь совпадение, ничего не значащее стечение обстоятельств. И все-таки…
Она сделала глоток кофе и постаралась припомнить все, что знала о гостинице «Гримуар».
В этом горном отеле в последнее время по необъяснимым причинам стремительно падала прибыль. Ян Зиггер, хозяин гостиницы, заказал рекламную статью в модном журнале «Крылатые картины», где работала Мари, и пообещал солидное вознаграждение.