Чтение онлайн

– Мари, это все ерунда! – вздохнул Леонид. – По-моему, сейчас мы уже пытаемся высосать версии из пальца и найти в черной комнате кошку, которой там нет. Ну какое отношение песенка может иметь к убийствам? Лучше снова вспомнить по порядку все факты…

Женька вдруг присел на скамейку, подпер рукой подбородок и заскулил.

– Вы что, не видите? Мы движемся по кругу! Я не могу так больше!

Мари остановилась и тряхнула головой, будто освобождая мозг от жужжащего роя мыслей. Она взглянула на приятеля и подняла бровь.

– Евгений, ты нарушаешь привычную мне картину мира. Твой веселый вид – единственная постоянная переменная в этом опасном и непредсказуемом мире! Константа. Начало начал во всех системах жизненных координат. Верни ее обратно.

– Не могу я больше ни думать, ни разговаривать. Все не имеет смысла, ты разве не видишь? У меня началась меланхолия и нервное расстройство. Мы ничего не поймем, ни в чем не разберемся. Это конец. Нам всем конец.

Женька подобрал на дорожке из гравия камушек и швырнул его в воду. Камушек врезался в сверкающую поверхность. Взметнулся сноп светлых брызг. Лепестки лотосов нежно задрожали.

– Цветы зла, – сказал Женька и пнул носком ботинка бордюр бассейна. – Как у Бодлера. Нужно убежать из этого сада, из этого дома. А некуда!

Он сел на бордюр, спрятал лицо в ладони.

– Ты что, подхватил английскую болезнь?

– Почему английскую? – не понял Женька.

– В Европе шестнадцатого века для мужчин было модно быть грустными и задумчивыми. Особенно в Англии. Ты у нас теперь рыцарь печального образа? Где же твой неиссякаемый оптимизм?

– Не кори меня! – Женька возвел руки к потолку. – Уж сколько мы мучаемся, а все без толку! Ты разве не понимаешь? Это закономерное отчаяние, вызванное драматическими обстоятельствами! Да еще и кризис этот накладывается… Кризис у меня, понимаете! – Он обхватил руками мягкие щеки и скорбно прикрыл глаза.

В пруду золотой карась сверкнул чешуей, вильнул пятнистым хвостом.

– Какой у тебя кризис? – нахмурился Леонид и сделал глоток воды из бутылки.

– Кризис этого самого… средневекового возраста, – сказал Женька, сводя брови к переносице.

Леонид поперхнулся водой и поставил бутылку на землю.

– Средневекового, значит? – спросила Мари, изо всех сил сдерживая трепещущие уголки губ.

– Ну да. А вы что, не видите? Я так устал. Нас уже ничто не способно обрадовать. Мир несправедлив, полон опасностей, и всех нас скоро… того. – Женька выразительно пошевелил пальцами в воздухе. – Сожгут на жертвенном костре. И любые наши телодвижения не имеют смысла! – Он поднялся на ноги, театрально взмахнул рукой и продолжил, все больше воодушевляясь. – Конец близко. Сначала пришла чума! Мы просидели дома в локдаун, как в мартышки в зоопарке. Потом – меч. И вот теперь и смерть к нам подбирается! Это же четыре всадника Апокалипсиса! А если еще и голод придет!.. О, это самое страшное, – Женька вздрогнул, передернул плечами и пощупал набитые конфетами карманы. – И будет нам всем тогда Питер Брейгель Старший 102 и снятие пятой и шестой печатей Альбрехта Дюрера… 103 Небесные звезды скоро падут на землю, небо скроется, скрутившись в свиток, и горы двинутся с мест своих… 104 Спорить с неизбежностью бесполезно!

Леонид смотрел на Женьку круглыми глазами.

– Ну почему же бесполезно? – воспротивилась Мари, чувствуя, что приятель, в сущности, прав, – они не продвинулись ни на йоту, – но и не желая признавать его правоту, потому что если она согласиться, то «кризис средневекового возраста» и тоска тут же накроют с головой и ее, и тогда действительно – пиши пропало! – Мы только начали, Женька. Разгадка близко. Настойчивость – очень важный элемент успеха! Если достаточно долго стучать в двери…

– …То обязательно кого-нибудь разбудишь, – хмыкнул Женька. – Ты, Мари, как тот рыцарь у Эдгара По, – сказал он. – Только тот недостижимый идеал искал, а ты – правду. Но я так не могу. Я устал.

– Какой рыцарь? – спросил Леонид.

– Который Эльдорадо искал… – объяснила Мари.

– Ну да… Эльро… Эльдо… Ладно, – Женька махнул рукой и зевнул во весь рот. – Вы как хотите, а я отправляюсь спать! Сон – моя святая обязанность по отношению к нервной системе, и если меня прикончат спящим, то не поминайте лихом. Париж я уже увидел, «Захер» попробовал – и если рок меня настигнет, то так тому и быть! Мне нужно побыть наедине со своей скорбью! И вообще – уже ночь, и мне пора спать! – Он широко зевнул. – А ты, Леонид, охраняй Мари! Отдаю ее тебе на поруки! Гляди мне, отвечаешь головой!

Женька ушел, уныло шаркая ботинками по гравию. Амадей побежал за ним, манимый ароматами валерианы.

Леонид, оставшись наедине с Мари, смущенно поправил воротник.

– Что будем делать?

Девушка вздохнула, взяла в руки ветку и расчертила пару кругов на гравии.

– Когда разгадка не находится, можно составить географическую карту событий, – сказала она, пожав плечами. – Создать двухмерную модель. А после из этой плоской, упрощенной модели идти к деталям, расширяя картинку…

– Карту? – удивился Леонид. – Думаешь, нам это как-то поможет?

– Давай просто попробуем, – сказала Мари. – Итак, сначала составим список сущностей. Вот в этой корзинке, – Мари начертила веткой большой круг, – у нас будут загадочные события. То, с чего все начиналось. Сюда отправляются слухи о привидении, переставленная местами обувь и мебель, украденные вещи, пассатижи, лента, натянутая на склоне, намерение хозяина выдворить меня из гостиницы, намеки Ван Фу об опасности, пропавшее снотворное летчика, попытки доктора поговорить со мной, женская шпилька… – Она чертила на земле точки и делала короткие надписи. – Туда же – царапины у двери хозяина, рассказы детей о странных голосах из библиотеки. Преступник, исчезнувший из закрытой комнаты. Феликс, в одних носках вышедший в снег. Записки с шутками и угрозами…

Мари потерла лоб, сверилась с блокнотом.

– В другой корзинке – человеческие судьбы и поступки. Трагедия летчика, любовный треугольник и пагубные пристрастия Мелиссы, банкротство ее мужа и аферы Феликса. Чертежи Алексея, тревога его жены… А вот здесь – события. Мое падение в горах, смерть доктора, Феликса, Рона, пьеса Шекспира, ловушка, сброшенная антенна…

Она водила веткой по гравию.

Леонид внимательно наблюдал за ее движениями, время от времени скептически хмуря брови.

Мари по кругу обошла внушительных размеров рисунок.

– Вот и готова наша географическая карта! Между этими событиями должны быть связующие нити, тропинки. Вот так… – Она провела линию от имени Мелиссы к точке с пропавшими вещами. – Увы, пока большинство пунктов на нашей карте – как города без дорог, как рассыпавшийся бисер… Нужно найти для него подходящую леску, связать в нужный узор…

Мари села, снова потерла лоб, будто пытаясь заставить мозг работать интенсивнее. Перед глазами ее снова побежала лента слайдов. Летчик, обвиняющий Феликса, хозяин, рано отправившийся спать в ночь перед Рождеством, Елена, растерянно глядящая на пассатижи в своих руках, широко зевающий Женька, пузырек со снотворным…

– Вот, к примеру, скажи мне, какая связь между снотворным и пассатижами? – пробормотала она.

– А не лучше ли сосредоточиться на главном – на убийствах? – робко попытался возразить Леонид.

Мари молча помотала головой и пристально уставилась на рисунки на земле, будто пытаясь увидеть в них то, чего не замечала раньше.

– Черт, все равно не получается… – Она с досадой отбросила от себя ветку.

Затем вскочила на ноги, нервно зашагала вокруг рисунков. Остановилась, притопнула ногой.