Чтение онлайн

Требуется несколько вдохов, прежде чем я понимаю, что он мурлычет у моего лба и играет с моими волосами. Спокойствие разливается по мне, и мой пульс начинает приходить в норму. Костяшки моих пальцев белеют на фоне его темной футболки, и он осторожно разводит их одной рукой, прежде чем положить мои руки на клавиши. Я немедленно хватаюсь за край пианино и нажимаю на клавиши. Мой разум улавливает несколько нот и собирает их в аккорд, который я никогда не забуду.

Он приподнимает мой подбородок, чтобы встретиться со мной своим полуночным взглядом.

— Ты готова к тому, чтобы я вошел, Скарлетт.

Мои глаза горят, а лицо, должно быть, выражает всю мою неуверенность. Я все еще не уверена, что он не разорвал меня пополам, но если нет, одно неверное движение определенно сделает свое дело. Даже когда я качаю головой, он большим пальцем вытирает маленькую слезинку и кивает мне в ответ.

— Ты, mon amour. Ты моя, и была создана для меня. Доверься мне.

Мой Призрак продолжает держать меня за щеки, пока вводит свою твердую длину с нежностью, которой я не ожидала, особенно с желанием, все еще горящим в его полуночном взгляде. После еще нескольких нежных толчков его руки оставляют мое лицо, и он обхватывает руками мои колени. Следующим движением он выгибается навстречу мне и...

— О... Боже… Сол, — стону я громко и протяжно, без слов поощряя его двигаться быстрее.

Пальцы впиваются в клавиши, когда он поднимает мои ноги и входит в меня, поглаживая что-то в моих глубинах, что снова вызывает повышение октавы.

— Да, пой для меня, мой милый ангел. Пой.

Я даже не осознавала, что все еще стону, ведь мои мысли были так поглощены движением между бедер. Его толчки становятся более ритмичными, когда я взбираюсь на эту вершину, и пятки снова впиваются в его спину, беря на себя задачу сохранить этот угол, освобождая его руки.

Одна рука гладит меня по щеке и притягивает для поцелуя, в то время как другая цепляется за край открытого пианино. Аккорды и ноты, которые мы играем, громкие, хаотичные и отражаются от каменных стен. Наши поцелуи становятся такими же неистовыми, как и его толчки, пока наши губы не отрываются друг от друга, и все, что мы можем делать, это хрипло дышать друг другу в губы.

Каждый мускул снова напрягается, и мои ладони на пианино становятся влажными. Я ослабляю хватку и вместо этого цепляюсь за его футболку, еще больше сокращая расстояние между нами, лишая его возможности далеко отстраниться.

Он возвращается к тому, что обхватывает пальцами мое бедро и трется о клитор. Используя свою сильную хватку за край пианино, как за изголовье кровати, он толкается глубоко в меня. Его кончик массирует точку, которая увеличивает темп пульсации в моих внутренних стенках.

Все мое тело сжимает его, внутри и снаружи, и мое естество сжимается вокруг него, пытаясь удержать его внутри меня. Крещендо, к которому приближался мой оргазм, наконец достигает этой высокой ноты, и я выкрикиваю его имя, падая вниз.

— Черт возьми, Скарлетт. Да, mon amour, спой для меня, обхвати мой член вот так.

Мышцы его груди напрягаются под моими пальцами, и он выгибает шею назад с проклятием. Левая сторона его лица краснеет и искажается в экстазе, когда он снова смотрит на наше соединение и стискивает зубы. Он хватает меня за задницу, чтобы притянуть к себе вплотную, прежде чем вонзиться в последний раз. Его глубокий бас напевает мое имя у шеи, пока мы оба погружаемся в забытье.

Сцена 19

ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ

Сол

Когда я слышу высокие ноты моей прекрасной музы, я могу кончить, но когда одновременно нахожусь внутри нее, это совершенно иная гармония.

Скарлетт все еще сидит, облокотившись на клавиши, и тяжело дышит мне в грудь. Вершины ее обнаженных грудей просвечивают сквозь мою футболку, и я жалею, что мы не можем быть кожа к коже.

Я никогда раньше не был полностью раздет перед женщиной, но со Скарлетт отчаянно хочу почувствовать ее бархатное прикосновение к моим шрамам. Ее острые ногти были бы божественнее, если бы вонзились мне в спину, а не в футболку. Но хотя она настаивает, что ее не оттолкнул мой отсутствующий глаз, она ни за что не почувствовала бы того же, если бы увидела меня целиком. То, что у меня есть со Скарлетт, всегда будет окутано тьмой, независимо от того, как сильно я хочу выйти с ней на свет. Призраки не выживают при свете.

Я выпрямляюсь, все еще находясь внутри нее, и глажу ее блестящую алебастровую кожу, почти переливающуюся в свете камина. Как луна.

— Ты - мой лунный свет, — шепчу я ей в плечо, целуя.

— А ты моя полночь, — бормочет она в ответ, ее серебристые глаза сонные от эндорфинов, выделенных оргазмом, несмотря на то, что она только что проснулась.

От ее заявления мое сердце воспаряет... А разум возвращается в прежнее русло. Что бы это ни было со Скарлетт, начиналось как навязчивая идея, но сейчас это нечто гораздо большее за такое короткое время. И я не могу сделать еще больше.

Но я также не могу сделать меньше.

Она мой милый ангел, а я ее эгоистичный демон. Быть в центре внимания? Я могу дать ей это. Ничто не делает меня счастливее, чем видеть, как Скарлетт исполняет свою мечту. Но я никогда не смогу подарить ей солнечный свет. Позволить миру увидеть, что Шателайны сделали со мной, неприемлемо. Темные тени и ночь - это мое будущее. Прямо сейчас она находится под воздействием чар, которые излучает моя маска. Это придает мне атмосферу таинственности и обеспечивает как анонимность, так и известность, в зависимости от обстоятельств. Но как только маска исчезает, проходит и новизна. Особенно когда ужас моего прошлого выходит на свет.

Мое сердце сжимается в груди от этой мысли, перехватывая дыхание. Если она увидит что-то под моей маской, то никогда не сможет смотреть на меня так, как сейчас. Это закончится либо отвращением, либо жалостью. Второе сломало бы меня.

Я держу ее за бедра, когда, наконец, вырываюсь из ее тепла. Мягкие мышцы Скарлетт обхватывают мой обнаженный член, когда я выхожу из нее. Я всегда пользовался презервативами, но с ней не буду. Будь я проклят, если когда-нибудь поставлю что-то между нами.

В свете камина мой член приобретает едва заметный розовый оттенок, и мое первобытное, дикое сердце колотится, как барабанная дробь, при виде спермы, стекающей с ее припухших губ.

То короткое колебание, которое я испытал по поводу того, чтобы оставить Скарлетт при себе, полностью исчезает, когда я представляю ее беременной от меня. Прежде чем я могу остановить себя, я провожу своим членом по сперме, размазывая всю, что могу видеть, обратно по своему стволу, прежде чем вхожу в киску, запечатывая всю сперму внутри нее. Я не могу потратить впустую ни капли.