Чтение онлайн

Это определило все дальнейшее пребывание Эдриенн в лавке. Джун, которая, судя по всему, была одной из самых больших сплетниц в городе, очень интересовалась домом на холме. В свою очередь, Эдриенн удалось раздобыть новые крупицы знаний о своей двоюродной бабушке. Очевидно, Эдит делала все свои покупки именно в этом магазине.

– Она больше никуда не ходила, – гордо сказала Джун. – Даже в парикмахерскую. Должно быть, ее волосы были длиной минимум до бедер, но она всегда собирала их в пучок, так что никто этого не знает.

– Вы много с ней общались? – спросила Эдриенн, пытаясь подсчитать, сколько упаковок лапши быстрого приготовления потянет ее бюджет.

– О, нет, вовсе нет, – лицо Джун вытянулось, и она печально покачала головой, зашелестев седыми кудрями. – Не то, чтобы я не пыталась, честное слово. Она никогда ни с кем не разговаривала, разве что жаловалась, что газеты еще не привезли. Видишь ли, она покупала газету каждый день. Остальные покупки она делала по необходимости – в одни дни покупала овощи, в другие – выпечку, а иногда просто коробку яиц. Но всегда, без исключения, покупала газету.

Эдриенн как можно осторожнее попыталась узнать, что Джун знает о смерти семьи Эшберн, но была разочарована, обнаружив, что та знала об этом еще меньше Бет.

– Это было лет сто назад, милая, – они уже стояли на кассе, Джун сканировала предметы невероятно медленно, чтобы продлить разговор. – Я слышала, что было проведено какое-то большое полицейское расследование, но не думаю, что кого-то за это посадили. Я даже не знаю никого, кто помнил бы эту историю в наши дни. Это больше смахивает на детскую игру – «сломанный телефон», кажется. Один человек рассказывает своему другу историю, может быть, немного приукрашивает ее или искажает некоторые детали. Затем этот друг передает свою версию кому-то другому, и так далее, пока история не будет полностью исковеркана. На данный момент все, что ты сможешь узнать, вероятно, окажется фактом с той же вероятностью, что и мифом.

Эдриенн хотела было восхититься глубиной этой мысли, когда Джун наклонилась к ней ближе, заговорщически прижав руку ко рту, и прошептала:

– Хотя, если тебе интересно, я больше склоняюсь к версии Стивена, согласно которой у Эшбернов был второй ребенок, которого они держали запертым на чердаке, пока крошка не выбралась оттуда и не убила их всех во сне.

– О, ничего себе. – Эдриенн попыталась придумать подходящий ответ. – Э-э… вау. Звучит просто ужасно.

– Ясное дело. Двадцать один доллар девяносто три цента. Спасибо, милая.

Эдриенн застыла, протянув двадцатидолларовую купюру к кассе и услышав общую сумму. Ее лицо захлестнула горячая волна смущения. – О, эм, лучше уберем пару упаковок лапши…

– Забудь об этом, – Джун взяла деньги с теплой бабушкиной улыбкой и подвинула бумажные пакеты к Эдриенн. – Добро пожаловать в Ипсон, дорогая. Надеюсь, тебе здесь понравится.

Думаю, что так и будет. Рассыпаясь в неловких благодарностях, Эдриенн взяла пакеты с покупками и попятилась из магазина. Колокольчик звякнул у выхода, и взгляды вновь направились в ее сторону. Она знала, что многие покупатели ходили за ней и Джун по магазину, останавливаясь в проходе или задерживаясь в нескольких метрах позади, прислушиваясь к разговору. Однако это внимание не было таким уж неприятным, как ожидала Эдриенн. Оно не было враждебным, она не стала изгоем. Вместо этого она почувствовала, что город как будто стиснул ее в приветственных объятиях.

Держа эту счастливую мысль в голове, Эдриенн решила кивать и улыбаться любому, с кем встретится по пути к лесу. Большинство улыбалось в ответ, некоторые приветствовали ее. Только пара горожан – в основном дети с круглыми от удивления глазами – молча таращились на нее.

Главная улица была короткой, а между ней и тем местом, где горный склон переходил в равнину, выстроился лишь небольшой ряд домов. Чтобы отыскать тропу к Эшберну, Эдриенн последовала указаниям Джейн, повернув сразу за голубым домом, где во дворике красовалась шина на цепях, и вскоре ступила под тень деревьев.

Тропинка была грязной и узкой и выглядела так, словно за ней совсем не ухаживали, однако, не заросла травой, потому что по ней ходили дважды в день. Она огибала пару больших деревьев, но в остальном была прямой. Как и сказала Джейн, она шла напрямую через лес. И действительно, в те редкие моменты, когда деревья редели настолько, что Эдриенн могла видеть сквозь их ветви, Эшберн все время маячил перед глазами. Видна была лишь крыша дома, но темное дерево и оставшиеся на нем пятна посеревшей, когда-то белой, краски было невозможно не заметить. У Эшберна было свое очарование, которое, придавало дому какую-то индивидуальность, подумала Эдриенн. Он был похож не просто на дом, а на какое-то живое существо, что скорчилось на холме и хмуро взирало на обитателей города сверху вниз.

Девушка отогнала от себя эту мысль и ускорила шаг. Склон был достаточно крутым, чтобы у нее сбилось дыхание, но не настолько, чтобы останавливаться. Эдриенн подумала, что ей было бы легче, не будь ее сумки такими тяжелыми. Ежедневные прогулки Эдит в город – это привычка, которую ей стоило перенять. Так она могла покупать столько еды, сколько планировала съесть в один день.

Тропинка сделала резкий поворот возле дерева, и Эдриенн оказалась перед рядом зигзагообразных ступенек, ведущих почти отвесно вверх. Лестница была выложена камнями, но была столь неровной и узкой, что приходилось внимательно смотреть куда наступать, пока поднимаешься. Добравшись до вершины, девушка сильно запыхалась, но тропинка стала менее крутой.

Эдит, должно быть, была в прекрасной форме, чтобы ходить по этим ступеням каждый день. Быть может, такие тренировки помогли ей прожить столь долгую жизнь.

Деревья становились темнее и тоньше. Оглянувшись через плечо, она все еще видела пышную изумрудную зелень, рядом с городом. Она являла мощный контраст с темно-серым лесом, который окружал ее теперь.

Тропинка сделала последний поворот, и Эдриенн обнаружила, что приближается к Эшберну. Она не ожидала, что доберется так скоро. Джейн оказалась права: даже при таком неторопливом темпе дорога заняла не больше пятнадцати минут.

Толкнув перед собой входную дверь, Эдриенн увидела на своем пути два сверкающих зеленых глаза. Ее сердце неприятно подпрыгнуло, затем пара глаз моргнула, и, прислонившись к стене, Эдриенн рассмеялась. Она случайно оставила дверь в гостиную открытой, и Вольфганг покинул свое убежище.

– Что ж, думаю, ты все равно был готов познакомиться с Эшберном поближе, – сказала она, захлопывая входную дверь ногой. – Не переживай – я раздобыла еще еды. Не скажу, чтобы ты прямо уж нуждался, толстячок. – Она наклонилась, чтобы дружески почесать кота за ухом, затем направилась в сторону кухни, чтобы распаковать свои покупки.

Почти половина двадцатки Эдриенн ушла на кошачий корм. Она не знала, как скоро ей заплатят за работу, но самой голодать было легче, чем видеть Вольфганга, сидящего у пустой миски.

Остальное она потратила с такой экономией, с какой только могла: шесть упаковок растворимой лапши (спасибо акции «три по цене двух»), пакет риса и упаковка чечевицы – источник белка. Кухонный шкаф выглядел не так жалко, как раньше, но едва ли это можно было назвать запасами. Эдриенн вздохнула и вернулась в гостиную. Всего два дня назад она отправила запрос в адрес обоих своих непогашенных счетов, но ситуация была настолько удручающей, что девушка была готова ступить на тропу войны и отправить еще один.