Чтение онлайн

Яркий свет экрана стал нестерпимым, Кади зажмурилась, потирая зажирнившуюся кожу лба, в котором занималась головная боль. Что Ли имела против Эрика? Кади задавалась этим вопросом. Зачем преследовать ее брата?

– Не его, – ворвался в мысли голос Билхи. – Кого-то другого.

Глаза Кади распахнулись. Она не видела ничего, кроме темноты спальни, но понимала, что не одна.

– Если кто-то выдает себя за вашего брата, значит, метят не в него. Маску надевают не для того, чтобы обмануть саму маску. Ее надевают, дабы обмануть кого-то другого. Так что лучше задать вопрос – кого ходят обмануть?

Да. Кади слишком сосредоточилась на защите Эрика. Кого должен был провести профиль самозванца?

– Я расскажу историю. Несколько месяцев назад в Кембридж-виллидж приехал незнакомец, мистер Бристоль, в поисках кого-то, кто мог бы помочь его больному сынишке. Я говорила вам, что знаю индейскую медицину. Я решила, что смогу помочь, и Холиоки меня отпустили. Мистер Бристоль посадил меня в коляску, хлестнул лошадь, и мы помчались так быстро, что мне казалось, колеса вот-вот отвалятся. Но когда мы добрались до его дома, было слишком поздно. Ребенок был мертв уже несколько часов. Его кожа побелела, как мука, но мать не отпускала его и не подпускала никого, кто попробовал бы его отобрать. На меня она даже не взглянула. Я оплакивала ее горе всю дорогу домой. Этот мальчик Бристоль, единственный их сын, очень напомнил мне моего. Илай того же возраста, те же мягкие кудряшки. Я словно увидела призрак своего ребенка. – Ее голос стал тише. – Я не могла дождаться, когда окажусь дома и смогу убедиться, что с ним все в порядке, когда его обниму.

И тогда же я поняла: если миссис Бристоль увидит моего мальчика, она не будет раздумывать, она его заберет.

– То есть?

– Илай никогда не будет в безопасности рядом со мной. Но Бристоли подумают, что их молитвы были услышаны, если Илая найдут на пороге их приходской церкви. Драгоценный белый ребенок, мальчик-сирота, такой же, как тот, которого они потеряли, и которому нужен дом.

Кади не понимала.

– Но… твой ребенок не сирота и не белый.

– Он может им быть. Я мулатка, а он пошел в отца – светлые глаза, христианские волосы.

То немногое, что Кади знала об этой женщине, складывалось в довольно мрачную картину – рабыня с ребенком-полукровкой, женщина, которая знала, как предостеречь Кади об опасности пьяных, заносчивых, привилегированных мужчин. Кади не надо было дальше выспрашивать. Она знала, что зачатие было лишь одним из многих ужасов, которые наверняка пережила Билха, но также слышала, что боль в ее голосе рабыни вызвана глубокой любовью к сыну.

– Бристолям захочется в это верить. Если я достану Илаю подходящую одежду, кожаную обувь, они поверят, что он один из них, никаких сомнений. И как только они это сделают, так же поступят остальные. Люди всегда видят то, что хотят.

– Но как ты можешь с ним разлучиться?

– Скажите мне, как я могу его сохранить? Белым матерям дозволено держаться за своих детей даже в смерти. Черных детей забирают из черных рук при рождении. Я либо жду, когда моего сына продадут в рабство, либо даю ему шанс переродиться белым человеком. Я люблю его больше всего на свете, но если попытаюсь удержать, они все равно его заберут, он навсегда останется вещью, которой можно владеть, использовать и сломать. Если я смогу освободить его от себя сейчас, до того, как он вырастет, до того, как он запомнит, он сможет жить свободным вечно.

Я не стану цепью на ногах собственного ребенка.

Ее слова придавили Кади к кровати, единственное, что она могла, – это дышать.

– У людей много причин скрываться. Вы пытаетесь понять, почему во лжи использовали именно вашего брата. Тогда нужно спросить, на кого велась охота? Кого обманывали?

Кади сморгнула слезу, дрожащей рукой взяла телефон. Как тут продолжать думать о фейке после услышанного? Разум был слишком затуманен голосом, чтобы соображать четко.

– Ищите того, кто поверит в эту ложь, – настаивала Билха. – Давайте же.

На экране снова появился поддельный профиль Эрика. Она перешла к списку друзей, который был заблокирован для просмотра, за исключением одного профиля, указанного в разделе «Общие друзья»:

Отец.

– О господи, – прошептала Кади вслух.

– Я пробыла слишком долго. Моя свеча почти догорела.

– Подожди! Пожалуйста, подожди еще немного.

Кади не могла пока осознать бомбу, которую только что увидела, но ей не хотелось, чтобы голос исчез, не ответив на ее вопросы.

– Почему ты пришла ко мне? Почему хочешь помочь?

– Потому что вы слушаете. Потому что никто здесь, кажется, вас не знает и никогда не видел, кроме меня. И потому вы идеальный человек, чтобы спасти моего сына. В следующий раз объясню больше. Надеюсь, вы согласитесь помочь мне, когда я снова приду.

– Да-да! Я помогу. Я и раньше хотела помочь, я ходила в Уодсворт-Хаус…

– Нет! Не говорите им, что я с вами общалась. Никому не говорите.

– Нет-нет, я не говорила и не собираюсь.

Кади чувствовала себя сумасшедшей, доказывая кому-то, что она не выдаст ее никому на двести лет вперед, и тем не менее она задумалась, как бы объясниться, не растревожив Билху.

– Я сохраню твой секрет, очень-очень постараюсь.

– Постарайтесь. Тот ужасный пожар…

– Пожар в библиотеке?

– О, печальный рев над сгоревшими в прошлом году книгами. Но нет, это не то пламя, которое преследует меня в ночных кошмарах.

– Тогда что же?

– Моя первая осень здесь. Двое рабов, Марк и Филлис, убили хозяина отравой. Их поймали только потому, что они украли мышьяк. Жаль, они не знали, как отравить грибами. Их протащили через весь Кембридж и казнили прямо за этими воротами Гарварда. Все собрались посмотреть. Марк был повешен. Но бедная Филлис, она годилась в бабушки, была заживо сожжена на костре. Дым разносился по всему Ярду. С тех пор осень приходила десять раз, и когда листья опадают, я все еще чую запах гари. Если вы кому-нибудь расскажете, то следующей буду я.

Пробуждение следующим утром принесло облегчение. Кади еще никогда не видела таких живых кошмаров, как после визита Билхи, и поклялась, что сделает все, что сможет, чтобы помочь ей из этого измерения. Что касается собственных планов, Кади получила новую гипотезу для проверки: Ли с помощью идеальной версии Эрика охотится за их отцом. Казалось совершенно странным, что эти два человека могут быть связаны, и все же гипотеза очень походила на правду. Кади даже не знала, что у ее отца есть аккаунт в Фейсбуке. Неужели тоже фейковый? Может, кто-то выдает себя за всех членов ее семьи? Кади проверила: ни у нее, ни у матери не нашлось вторых страничек. Слишком много неизвестных, чтобы строить догадки. Нужно было спросить у первоисточника, и Кади решила позвонить отцу.