Чтение онлайн

СанмДарк вдруг улыбнулся во все зубы, глаза его вспыхнули добротой, будто бы тоже улыбнулись, и сразу стало ясно кто тут чей отец.

— Собственно… — Мужчина даже немного смутился. Но на все сто процентов я уверена не была. — А где мой оболтус?

— Играет сам с собой в казаки-разбойники, — серьезно ответила я и была вознаграждена еще одной улыбкой в стиле Айка. Вернее, это Айк улыбался в стиле СанмДарка.

— А вот и я! — ворвалось в комнату непонятное прямоугольное существо с двумя ногами. Как оказалось, это был Айк, ухвативший картину вдоль. — Хм, папа, вы уже познакомились?

— Пришлось, — иронично вздохнул торговец. — Когда к тебе в комнату заходит совершенно незнакомый человек, без сопровождающего, поневоле познакомишься!

Я никак не отреагировала на эти слова, продолжая расслаблено сидеть в кресле.

— Прости, пап, просто я внезапно вспомнил про одну очень важную вещь, пришлось возвращаться…

— А эта "очень важная вещь" не могла подождать пяти минут?

— Не-а!

Отец Айка тяжело вздохнул.

— Бестолочь ты!

— Вот и Ция так постоянно говорит, — состроил обиженную мордашку брюнет. — А я, между прочим…

Что он там "между прочим" и "между этим" я почти не слушала, хотя Айк заливался соловьем. Я разглядывала одежду СанмДарка, обстановку кабинета, вещи на рабочем столе… Погодите-ка… чернильница стоит посередине, перо же с левой стороны… Так вот оно что, он инорукий!

Я испытала невероятное облегчение. Теперь ясно, вот почему его реакция отличается, у него все жесты исполнены с эффектом зеркального отражения… Черт, непривычно, так сразу и не перестроишься, но зато какой опыт!

Айк меж тем уже демонстрировал отцу картину, с явно наигранным скучающим видом расхваливая ее достоинства, как гид в музее. СанмДарк, похоже, тоже слушал сына в пол уха, пристально высматривая что-то на холсте.

— Ну, вот и все! — радостно хлопнул в ладоши Айк, потирая руки.

— Все равно договаривался ты. Смысл мне было сюда переться? — без особого интереса спросила я, сонным взглядом скользя по незнакомому коридору.

Лицо Айка приняло плутоватый вид.

— Сейчас узнаешь! — таинственным шепотом проговорил он и подмигнул. — Пойдем, с мамой моей поговоришь…

Я фыркнула.

— Айк, ты заставляешь меня повторять одну и ту же мысль дважды. С чего это ты меня с родителями решил познакомить? Это, знаешь ли, наводит на определенные размышления!

— Хочешь сказать, когда я знакомил парней с мамой и папой, я рассчитывал на скорую свадьбу с ними?.. — хихикнул он, видимо, представив обалдевшие лица Мастеров и тётенек-регистраторов, разглядывающий смущенно мнущихся парней с заявкой: "Прошу провести свадебный обряд…". А главный "свадебных дел" Мастер наверняка бы и бровью не повел, только уточнил: "Для всех пятерых?"

Перед дверью Айк поправил одежду, прилизал волосы и только тогда аккуратно постучал.

— Мам, знакомься…

Я приветливо улыбнулась и сдержанно поклонилась, хотя чувствовала, что едва справляюсь с удивлением. Эта женщина… Зеленоглазая, с кожей, белой, как мел и волосами цвета топленого молока… Неужели из диких земель Аргаса?!… Но, как?!.. Я тут же едва не хлопнула себя по лбу. Совсем мозги за время жизни в отдалении от общества Мастеров атрофировались? Отец Айка — купец. И этим все сказано.

Женщина взмахнула настолько длинными белыми ресницами, что я не побоялась даже вульгарного сравнения с опахалами, и молча вышла из комнаты.

— Я что-то не так сделала? — неуверенно спросила я. Брат с сестрой переглянулись и, дружно захихикав, замотали головой.

— Нет, Ция, все нормально. Просто мама предпочитает сначала разобраться с делами, а уж потом разговоры разговаривать.

— Дела? Если я не вовремя, то…

Айк закатил глаза и застонал.

— Пошли уже! — Он схватил меня за руку и потащил вниз, за собой. — Только умоляю! Ничего сейчас не говори! Сама все увидишь!

На лестнице я едва не переломала ноги, Айк торопился, а если учесть, что я с трудом поспеваю за ним, неспешно идущим, то мне невероятно повезло, что при такой скорости я не получила травм.

Лестницы, вся моя жизнь проходит в бегах по ним! Главный враг, тоже мне…

А так торопился, Мастер, оказывается, не куда-либо, а светлую комнату, ту, в которой мы оказались сразу после перехода.

Эта странная молчаливая женщина, находясь рядом с которой я ощущала слепое чувство опаски, как рядом с человеком, не совсем адекватно реагирующим на реальность, уже сидела за огромным черным столом и сосредоточенно перебирала мешочки. Одни из них глухо брякали, отброшенные в сторону небрежной рукой, другие удостаивались длительного осмотра и нахмуренных белых бровей.

Мы вместе с Айком и Ситтой, уселись рядом. Только девочка пододвинула стул так, чтобы я оказалась как раз напротив ее мамы.

— Вот оно. Тебе подходит, — невероятным образом изогнув брови, произнесла женщина и внезапно взмахнула рукой, высыпая на стол содержимое мешочка. Это оказалась дикая смесь из крупы, засушенных плодов шиповника и не поддающейся описанию требухи.

— Гречка, шиповник, грецкий орех… Пихта или рябина? Нет, больше все-таки рябина… Да-да, именно рябина! Черная рябина. Хм… Может быть даже темно-фиолетовая…

Я покосилась на Айка. На лице у парня блуждала понимающая ухмылка. Но пояснять, как водится, он ничего не стал. Только шепнул, запутав окончательно:

— Я - белый каштан, Линек — синий кедр, Кароль — зеленый дуб, Салир — желтый вяз.

Странная женщина убрала лишние мешочки в сторону и, навалившись на стол, задумчивым взглядом уставилась на рассыпанные дары природы.

Я потрясла головой. Неужели у них, в диких землях, все такие сумасшедшие?

— Хм… — повторила мама Айка и закусила щеку, внимательнейшим образом рассматривая рассыпанную смесь. Ее чада внимали ей с благоговейным восхищением. Что же, мне одной кажется, что "ингредиенты" никак не связаны между собой? — Тяжело на тебя смотреть, мешает твой дар. Смутно все вижу… — Я едва не расхохоталась. Она, что, гадалка?!.. Ну, Айк!.. — Смутно, неясно… И слишком много всего.

Она принялась сгребать "мусор" к краю стола. Самое интересное, что ни одна пылинка не упала на пол — все вернулось на место, в кожаный мешочек.

Айк выглядел обескураженным.

— И что? Совсем ничего не скажешь?

СанмЛэттис, не переставая складывать мешочки в искусно выполненный ларец, пожала плечами.

— Я не вижу смысла что-то говорить. Мои слова ничего не изменят. Пожалуй, кроме одного…

Она вернулась за стол и впервые глянула мне прямо в глаза. Да так, что я заворожено замерла.

Он, взгляд, близкий, как все понимающие глаза матери, и далекий, как высокомерный взор королевы, теплый, как прижавшийся к бедру бок котенка, и холодный, как горный ручей, живой, как пляска пламени, и отрешенный, как безучастное небо, пробудил какие-то неизвестные мне чувства и я застыла, чуя, как вместе со взглядом она задумчиво перебирает перепутанные нити моей души.

— Твой отец умер слишком рано и не успел рассказать что-то важное о том, что мучает тебя сейчас, и о чем ты представления не имеешь. Это то, что есть внутри тебя, чему ты отчаянно сопротивляешься, не понимая, что, на самом деле это тоже ты. Ты мастерица души… из-за этого тебе трудно будет принять его. Все твои проблемы от неприятия. Они рушат друг друга, не могут помогать тебе. Две силы сражаются внутри тебя, борются насмерть, и когда-нибудь они уничтожат друг друга. И ты останешься с пустотой. Без наследия предков и без благословления богов. Перестань бороться с этим. — Женщина прикрыла свои невероятные зеленые глаза.