Чтение онлайн

— Входите, — сказал он, распахнув передо мной дверь. — Располагайтесь поудобней. Сейчас проведём сеанс.

В небольшом помещении без окон, со стенами, выкрашенными белой краской я увидел длинное кожаное кресло, как бывает на приёме у стоматологов и поёжился, но улёгся туда. Кастильский подошёл к противоположной стене, нажал кнопку, выехал пульт управления. Взмах руки и помещение преобразилось — в потолке, стенах открылись ниши, в которых стояли под наклоном зеркала. Это походило на Психомантиум, только более крупных размеров.

— Олег, никуда не уходите, — предупредил Кастильский. — Как в прошлый раз. Просто подождите меня.

Удивлённо подняв брови, я повернул к нему голову. Он усмехнулся и добавил:

— Вы думаете, я не знаю, как вы шарили по комнатам тогда? Ничего страшного не произошло. Хорошо, что мои гости вас не заметили. Вышел бы конфуз.

— И что было бы? Убили бы, как свидетеля?

Кастильский снисходительно улыбнулся, ничего не ответив.

— Расслабьтесь, — сказал он. — Отключитесь от всех мыслей, постарайтесь ни о чем не думать. Как и в первый раз ваше тело отяжелеет, в конечностях вы ощутите покалывания. Значит, вы вошли в транс. Не поддавайтесь эмоциям, смотрите на все, как сторонний наблюдатель.

Он щёлкнул тумблером — яркое освещение сменилось на мерцающий полумрак, будто сверху набросили покрывало, сотканное из звёздной пыли. Через мгновение я очутился в светлой комнате, сквозь высокие от пола до потолка окна пробивался яркий солнечный свет. Я оглянулся, решив, что должен увидеть Северцева, но передо мной сидела очаровательная худенькая девушка, с ярко-зелёными глазами и стрижкой каре. Душу заполнила тёплая волна любви и нежности к дорогому существу.

— Юлечка, девочка моя, мне очень нужно, — услышал я чей-то голос, показавшийся мне до боли знакомым.

— Зачем? Почему ты не можешь побыть со мной? — спросила девушка, и приблизилась к моему лицу, вдруг я чётко осознал, что вижу все происходящее глазами другого человека. Юля — жена Северцева. — Деньги?

— Да, нам с тобой очень нужны деньги.

— Господи, Гриша, неужели нам вдвоём плохо? Зачем так мучиться из-за какого-то ребёнка. Ну, нет и нет, Бог с ним. Усыновим, в конечном счёте.

— Нет, это должен быть мой ребёнок. Пойми, Юлечка.

Девушка встала, как мне показалось в сильном раздражении, обхватила себя за плечи и пробормотала:

— Неужели ты всерьёз веришь в это проклятье?

— Да не в этом дело! Просто хочу, чтобы после меня что-то осталось. Понимаешь?!

— Ты что собрался умереть, Гриша? Не пугай меня!

Передо мной, как в калейдоскопе завертелись события. Знакомые и незнакомые люди возникали, и тут же исчезали. Вдруг все разлетелось на куски, я оказался в пещере с нависавшим надо мной сводом, услышал шум набегавших на берег волн. В полутьме поблескивали белки глаз. Человек сделал шаг навстречу, страшный удар сбил с ног, сквозь гаснущее сознание пробился женский крик: «Не надо! Гриша! Нет!». Я вздрогнул и открыл глаза. Присев на кресле, с трудом отдышался, вытер пот со лба. С тихим шелестом распахнулся дверь.

— Как вы себя чувствуйте, Олег? — вглядываясь в моё лицо, спросил с тревогой Кастильский. Когда я лишь слабо покачал головой, он нахмурил кустистые брови и поинтересовался: — Вы видели убийцу?

— Да. Но я не знаю этого человека.

— Но узнаете, если увидите?

— Конечно! — воскликнул я. — Никогда уже не забуду, — добавил я, непроизвольно передёрнувшись.

— Жаль, что не смог помочь вам, — с сожалением произнёс Кастильский.

— Нет. Помогли. Я многое понял теперь, — возразил я.

— Будьте очень осторожны, — предупредил Кастильский.

Я вышел на улицу, взглянул на мобильник — пять пропущенных звонков, меня вызывали на съёмки. Я шёл к остановке трамвая, возвращаясь снова и снова к видению гибели Северцева. Я понял, кому принадлежал женский голос, кричавший: «Не надо». Милана была на месте преступления. Она всегда знала, кто убил Григория.

20.

В коридоре меня встретила Лиля, осунувшаяся и заплаканная. Теперь я понимал, из-за чего она в таком состоянии, но язык не поворачивался высказать ободряющие слова, они звучали бы фальшиво.

— Олег, гримируйтесь и переодевайтесь, сразу будем снимать, — предупредила она меня.

— Прямо сразу? — удивился я.

Но Лиля ничего не стала объяснять, лишь махнула рукой в сторону открытой двери, из которой доносились голоса.

— Да что же это такое, — причитала Галя. — Не верю я. Хоть убейте, не верю.

Я нарисовался на пороге, Галя запнулась, бросив на меня чуть испуганный взгляд, добавила:

— Олежек, как я рада видеть. Садись. Ты уж знаешь, что Юру арестовали? — поинтересовалась она.

Я кивнул, говорить на эту тему мне не хотелось.

— Не верю я в его виновность, хоть режьте меня, — продолжила она. — У него прекрасные отношения были с Гришей.

— Да ну да, — возразил администратор Виссарион Германовича, удобно пристроившись на кушетке рядом. — Они как кошка с собакой были с Северцевым. Ругались почём зря. То Григорий на съёмки опоздает, то сцепится с Игорем Евгеньевичем, то гонорар его не устраивает. То пропадёт на несколько дней, Лифшиц с собаками его ищет, а Гришка в казино сидит. Да что говорить!

— Из-за таких мелочей убивать? — всплеснув руками, воскликнула Галя. — Не верю!

— Ну, поссорились в очередной раз, Лифшиц Гришку и того. И орудие убийства, то есть ножичек этот, у него нашли.

— Орудие убийства? А что же он его не выкинул? Хранил как память? — не выдержал я.

Виссарион Германович, уловив, в моих словах ядовитую усмешку, насупился и проворчал:

— Откуда мне знать? Может и хранил. Ментам лучше знать.

— Да, нашим ментам всегда все хорошо известно, — язвительно прокомментировал я.

— Олежек, а у тебя подозрения имеются? — осторожно спросила Галя. — Ты знаешь, кто на самом деле убил Гришу?

Я запнулся, осознав, что вмешался совершенно напрасно, но отказываться было поздно.

— Я слишком мало общался с Лифшицем, — уклончиво начал я. — Но мне кажется, он не способен на убийство.

— Вот-вот, и я говорю, — обрадовано подхватила Галя.

— Много вы понимаете, — обиделся администратор. — Я самолично слыхал, как Гришка ругался с Юркой. Гришка кричал, что пойдём к ментам и все расскажет. Значит, на Юрке-то не одно чёрное дельце-то висит. А Гришка-то про это прознал, и шантажировать стал. Угрожал, стало быть, разоблачением. Вот и поплатился.