Чтение онлайн

— Я хочу, — умоляет. — Понимаю, ты делал это прежде, а я нет, но я хочу этого... с тобой.

— Твой первый раз не может произойти на улице, — говоришь. — Я не могу перегнуть тебя через долбаный стол для пикника.

— Тогда в машине.

— И в машине тоже нет, — говоришь. — Не со мной. Все должно произойти в кровати. Ничей первый раз не должен быть быстрой десятиминутной спешкой в парке.

— Какой был твой первый раз?

— Гребаная спешка в парке, — отвечаешь, и она смеется. — Поэтому я знаю, о чем говорю. Он продлился две минуты в моем случае, но тем не менее.

— Звучит сурово, — отвечает девушка, смеясь, но ее изумление исчезает, когда она прижимает ладони к твоим щекам. Рассматривает твое лицо в лунном свете. Слабый намек на синяк начинает появляться на подбородке. Она проводит пальцами вдоль него.

— Ты в порядке?

— Да, — отвечаешь, убирая ее руки. — Не о чем волноваться.

— Подобное часто происходит?

— Что?

— Ты знаешь что, — отвечает. — Побои от твоего отца.

Ты смеешься, но не звучишь счастливым.

— Я могу сам о себе позаботиться. Я не маленький ребенок.

— Но ты все еще ребенок, — парирует. — Тебе только семнадцать. Кроме того, предполагаю, это началось не только что.

Ты не отвечаешь сразу. Не хочешь обсуждать эту тему. Хотя она не собирается оставлять это так. Поэтому садишься рядом с ней на стол и говоришь:

— Завтра мне исполняется восемнадцать.

— Серьезно?

— Да, и да, ты права, — говоришь. — Это не ново.

Поэтому рассказываешь ей. Рассказываешь, как тебе всегда было тяжело, потому что ты был маменькиным сынком. Твоя мать была честолюбивой актрисой, и вот как ты стал принимать участие в съемках в таком юном возрасте, но отцу никогда это не нравилось. Ты должен был последовать по его стопам. Главный источник разногласия между твоими родителями, и когда отец поднялся в политических рядах, мама отдалилась от своей мечты.

Тебе было двенадцать, когда он впервые тебя ударил, но это не стало случаться на регулярной основе, пока два года спустя, твоя мама не наглоталась таблеток и больше не проснулась. Твой отец считал, что ее погубила карьера, но ты винил его.

Вот почему ты знаешь ответы на все вопросы учителя. Он занимается с тобой при любой возможности, как будто думает, что сможет изгнать из тебя твою мать и заполнить пустоту собой.

Девушка сидит рядом, положив голову тебе на плечо. Вы оба наслаждаетесь тишиной, прежде чем она говорит, что ей пора домой.

Ее родители не знают, что она ушла.

— Завтра вечером, — говорит девушка, поднимая комикс. — Если у тебя не будет занятий поинтересней, приходи потусоваться со мной.

— В какое время?

— Восемь часов, — отвечает. — У меня дома.

— У тебя дома, ха? Начинаю думать, что тебе нравится попадать в неприятности.

Она ухмыляется, когда целует тебя — простой нежный поцелуй — прежде чем говорит:

— Увидимся завтра, Джонатан.

— Я приду, — заверяешь, когда она уходит.

Ты не знаешь, но эта девушка всегда была немного интриганкой, и в данный момент разрабатывает план. Понимаешь, завтра ее родители уезжают из города. Она должна была поехать с ними, но вдруг ей начало нездоровиться. «Апчхи», «апчхи».

9 глава

Кеннеди

Прежде чем могу сделать еще шаг, меня резко останавливают, схватив за запястье.

Застигнутая врасплох, поворачиваюсь и смотрю на него. Джонатан. Мы все еще в парке, недалеко от места, где начали наш спор. На его покалеченном лице странное выражение. Не уверена, как его прочитать, не уверена, что он думает или чувствует.

Хотя в этом его суть.

Он актер. Его талант врожденный. Ему никогда не нужно было упорно трудиться. Парень мог сменить настроение и обстановку за секунду, изменить сценарий, и никто не поймет, что это произошло. Трудно сказать, то ли он просто играет какого-то персонажа, то ли действительно имеет в виду то, что говорит.

— Нет, — говорит Джонатан низким голосом, но колко. — Не делай этого.

— Не делать чего?

— Не веди себя так, будто мне было тебя недостаточно.

— Я не веду.

Он мотает головой, его выражение сменяется на другое. Злость? Боль? Раздражение?

— Не знаю, как ты можешь это говорить, как ты вообще можешь так думать.

— Потому что это правда, — шепчу, опуская взгляд на его руку вокруг моего запястья. Он не выпускает его. — Я не собираюсь быть злопамятной, но очевидно, что тебе было недостаточно только меня.

— И как же это было очевидно?

Не могу поверить, что он это спрашивает, что он притворяется, будто не понимает. Он правда притворяется? Не знаю. Или так, или он провел слишком много времени, игнорируя реальность.

— Ты хотел намного большего, чем у тебя было со мной, — говорю. — Я не могла удовлетворять тебя полностью. Пыталась, но у меня не вышло. Поздние приходы домой, вечеринки, все эти разные места и лица... Я потерялась где-то посреди этого, но ты никогда не останавливался, чтобы оглянуться и увидеть с тобой ли я все еще. И затем пьянство, наркотики, женщины.

Он морщится на моих словах.

— Я никогда не изменял тебе.

Он говорил мне это прежде, но смысл не в этом. Хорошо, что он держал штаны на себе, держал руки при себе, но, тем не менее, снова и снова он выбирал их. Оставил меня позади, одну, в городе, где у меня был только он, чтобы быть с ними.

Актерами. Моделями. Светскими людьми.

Я так сильно стремилась за ним и его мечтой. Отказалась от всего. Но в конце он не дал мне даже минуты.

Я просила об одной минуте.

— Не имеет значения, — ставлю точку. — В любом случае все кончено.

Джонатан отпускает мое запястье, и я снова начинаю идти. Он идет рядом. Могу сказать, что парень хочет поспорить, и очень часто его губы приоткрываются, как будто он нашел слова, чтобы переубедить меня, но останавливает себя.

Когда мы достигаем моего дома, я задерживаюсь рядом с парковочным местом недалеко от своей двери.

— Спасибо, — бормочу неловко, неуверенная, что сказать в этот момент.

— Ты неправа, — говорит Джонатан, когда я разворачиваюсь. Его голос негромкий, но я слышу. Стоило догадаться, что он так просто не отпустит эту тему.

Я качаю головой.

— Нет.

— Да, — снова повторяет. — И я ненавижу то, что заставил тебя думать иначе, Кеннеди.

Он уходит, я наблюдаю за этим, игнорируя крохотную часть себя, которая не хочет его ухода.

Мэдди уже в кровати, когда вхожу в квартиру, но Меган лежит на диване, переключая каналы так быстро, отчего я не уверена, видит ли она, что на них идет. Девушка замечает меня и садится.