Чтение онлайн

– Да, вот теперь можешь приступать, - выдала я и похлопала моего зверя по плечу, а тот так обиженно на меня посмотрел, словно вместо вожделенного куска мяса я ему кость подсунула.

– Чувствую себя… непонятно кем.

– А я чувствую себя расчудесно, только запал как-то спадать начал. Может, ты меня уже поцелуешь, а?

Инар долго на меня смотрел, как на чудовище, но любимое чудовище, а потом продолжил с того момента, с которого мы, собственно начали. И КАКИЕ это были моменты. Я думала, рассыплюсь миллиардами солнечных осколков прямо там. Его ЭТО… ну, я знаю, что это. Это источник такого наслаждения, о котором я даже и знать не знала, и ведать не ведала. Когда у нас все это… случилось, мир вдруг раскололся, не, не от боли, я даже не знаю. Словно я тоже раскололась, и он проник в меня, весь, целиком, а я проникла в него. И больно мне стало не от его этого, а от чувств, которые он в себе хранил и так тщательно прятал. Их было так много, так много боли… что мне вдруг захотелось самой лично отправиться в пещеры Матери и запереться там на всю жизнь. Я даже не думала, что мой любимый мужчина так сильно страдает, без меня, от меня, из-за меня. А еще вдруг страшно стало, что если уйду, теперь, то боли прибавиться в разы. И как же тогда мы будем жить?

– Не плачь, прошу. Я сделал больно? – замер он. Больно? Разве его проникновение – это боль? Вот то, что внутри – это да, это боль, настоящая страшная и беспросветная, от которой нет спасения. Только я. И даже со мной оставался изрядный кусок боли, который я не в силах была отодрать. Там жил страх, там жила слабость, проигранная война, и море вины, которую он непременно почувствует потом. Не сдержался, не смог, не устоял. Ведь столько лет боролся, и не смог, но его внутренний зверь сейчас ликовал, ведь он получил свою законную добычу, свою маленькую, любимую и такую желанную девочку, он получил свою Клем, и все случилось именно так, как он себе представлял и даже лучше.

* * *

– У-у-у. Так и знала, что ты закроешься.

– Прости меня, - в глубоком раскаянии выдало мое чудо чудное.

– А давай ты себя потом поедом поешь, а сейчас поешь меня. Тьфу, пошлятина получилась.

Зато Инар рассмеялся. Никогда его таким счастливым и несчастным одновременно не видела. И не слышала. У него в мозгах теперь черти что творится, а с этой связью и этим… тем самым… в общем, в моей голове стали возникать нежданно-негаданно его мысли. Приятные и не очень. Много обо мне, еще больше о том, какой он подонок, опять обо мне, и о том, что я сладкая, и напоминаю гиганстское мороженное.

– Что? Какое еще мороженое?

– А? Что? Причем здесь мороженное?

– Ты думаешь, что я мороженое.

На этой фразе он застыл. Долго памятник самому себе изображал, а потом разочарованно откинулся вместе со мной на спину многострадального дракона и прижался лбом к моему лбу.

«Почему ты меня слышишь, а я тебя нет?»

– А ты хотел? – распахнула я глаза.

«Безумно».

– Зачем?

– Чтобы знать, все о тебе, - с трудом проговорил он, тщательно подбирая слова, а вот мысли сказали другое:

«Чтобы знать, контролировать, любить, и чувствовать, что любишь, что не уйдешь, что нет в мыслях другого, других, жениха этого, парнасца, Эвена…

– Эй! А Эвен то здесь причем?

– Я все еще помню тебя и полотенце.

– Тьфу. Я люблю тебя, дурак.

«Раньше не любила».

– Ну да, конечно. Между прочим, ты вот не знаешь, а когда-то мастер Крейм нас с Тей опоил приворотным зельем. И я целую оду накатала, о темных мерцающих глазах в которых живет пожар, о волосах, и губах, об украденном поцелуе что-то было и почему-то о цветах, непременно полевых и редких, которые ты мне под окна приносишь, а еще о серенадах. Вот.

– Романтично.

– Ага. Я ее сожгла, чтобы не позориться. А потом случилось это… с Флеморами и…

– Я их убью. Собственными руками.

– Не надо руками. Они у тебя чудесные. И ты меня ими любишь. Не надо их марать, ни о кого.

– Люблю руками? – выгнул он бровь.

– И руками, - согласилась я, целуя его руки, - и губами, - продолжила, целуя губы, и этим самым. Не, целовать это самое я не стала, не настолько еще распущенная. Может, когда-нибудь, когда постарше стану, опыта там поднаберусь всякого. Если что, Инар просветит, как там надо целовать, и куда.

– О чем задумалась, котенок?

– Об этом самом, - тут же рассекретилась я.

– О чем?

– Ну, об этом.

– Ах, об этом? И что ты об ЭТОМ думала?

– Целовать это или не целовать.

– Что?

– Ты что глухой? Целовать, говорю, или не целовать?

– Прямо сейчас?

– Нет, через год, - разобиделась я. – Ты же меня там целовал.

– Так, понятно, - констатировал мой искуситель, соблазнитель и развратитель, вот! Прижал меня к себе, всю прямо голую, к нему голому, спиной. И ЭТО опять восстало. Тьфу, опять пошлость. Нет, но ведь правда восстало.

– Какой же ты у меня все еще ребенок, - как-то обреченно вздохнул он. А меня крайне заинтересовал этот вопрос.

– Так целовать или нет?

– Сейчас, не стоит.

– Почему?

– Потому что мне не хочется, чтобы ты делала что-то, что тебе не нравится. Если захочешь, когда-нибудь, то пожалуйста, но не раньше.

– Хорошо. Я согласна. Тогда, если ты восстановился, может… еще разок…

– Ненасытная моя, - рассмеялся он и удовлетворил все мои, ну да, ненасытные желания. И в этот раз все было гораздо-гораздо лучше. Острее, ярче, смелее, и вообще, надо отмораживать моего бедного Инарчика, а то за столько лет он совсем заморозился, всего боится, даже прикоснуться. Но только не в постели, там он БОГ. И где только опыта такого нахватался? Ну, все, я ревную.

Эпилог

В своей комнате я оказалась, когда рассвет уже давно заставлял народ просыпаться, а я только-только засыпала после бурной… кхм… ночи, так сказать. Инар ушел допрашивать этого… как его там… а я долго не могла уснуть, все ждала, когда вернется. Знала, что не придет, но все равно ждала. И когда в мою комнату вдруг постучали, я почему-то подумала, что это Инар, глупость, правда? Зачем ему стучать? Распахнула дверь и уставилась на незнакомца в белых одеждах.