Чтение онлайн

— Она знает, что мы здесь? — спросил Таниэль.

— Линдет все знает. У нее шпионов как собак нерезаных. Лучше нам поскорее выдвигаться.

Бертро огляделась. Таниэль видел, что она ошеломлена. Это же Бен Стайк, во плоти! Таниэль со всей своей магией слегка струхнул, хотя никогда бы в этом не признался.

— Уже поздно, — сказала Бертро. — Через час стемнеет.

— Времени как раз хватит, чтобы свернуть лагерь и выступить. — Стайк похлопал бронированным кулаком по шее коня. — До завтрашнего полудня нужно преодолеть двадцать пять миль. Лучше поспешить.

Таниэль еще раз переглянулся с Бертро. Столько усилий, и им все равно придется отправляться в Плант. На этот раз от прямого приказа не отвертеться. Таниэль пошел к своему гамаку, крича:

— Лагерь! Готовьтесь выступать!

Обойдя в темноте кезанскую армию, «призраки» двинулись по реке на север, к Планту. Ночью Стайк затерялся в лесу, но когда они наконец попрятали каноэ и выбрались на Тристанский тракт, он уже поджидал их на своем огромном боевом коне, готовый вместе преодолеть последние пару миль.

Для человека, который почти год провел в болотах, Плант был подобен свету в конце длинного, сырого, полного змей туннеля. «Призраки» перемещались по всей Тристанской низине, посещая городки и форты, чтобы запастись провизией, отправить почту и получить приказы, но Плант был достаточно большим, чтобы называться настоящим городом.

Выстроенный на каменистом, выступающем из болот гребне, изначально он представлял собой торговый форт в излучине Тристана, со временем превратился в селение, потом в городок, а теперь насчитывал почти десять тысяч жителей дюжины национальностей, в том числе значительное количество пало. Землю на мили вокруг расчистили и осушили для земледелия. Форт по-прежнему возвышался на гребне, но сам город растянулся вдоль реки, не защищенный ни стенами, ни частоколом.

На окраине Планта Таниэль с удивлением обнаружил огромный лагерь: сотни палаток, импровизированные конюшни, наспех сооруженные уборные и прочие «прелести» армии на привале. Все это напомнило бы о доме, не будь столь дикой мешаниной — палатки разноцветные, а флагов над лагерем реяло столько, что Таниэль сбился со счета.

С первого взгляда было ясно, что это не армия, а ополчение, второпях собранное из ближайших городков и форпостов. Под напором кезанской бригады оно не выстоит и пары часов, а если кезанцы натравят на него уцелевших Избранных — и того меньше.

Бертро отправила Таниэля со Стайком на поиски таверны, напутствовав:

— Вы герой, убийца Избранных, вам и разбираться с политиками.

В городе яблоку было негде упасть. Солдаты в темно-желтых мундирах фатрастанской континентальной армии разгуливали бок о бок с колонистами в оленьей коже и разодетыми дельцами. Практически у всех за спиной торчали мушкеты или штуцеры и горели глаза. Таниэль шел за Стайком через всю эту толпу, Ка-Поэль едва поспевала следом.

— Зачем так торопиться? — поинтересовался он. — Здесь полный бардак. Я бы порасспрашивал о новостях из дома.

— Сначала к канцлеру, — ответил Стайк. — Мне-то все равно, если я заставлю ее ждать, а вот тебе, наверно, лучше побеспокоиться. — Он остановился на перекрестке и указал вперед. — Отведу коня в конюшню. А ты иди прямо, до большой церкви и там скажешь, что тебе срочно нужно к Линдет.

Осыпаемые толчками и проклятиями, Таниэль и Ка-Поэль пробирались сквозь толпу. Ка-Поэль нисколько не смутил Стайк на громадном коне, но такое несусветное количество народа пугало гораздо больше. Ее со всех сторон толкали и пинали, и она едва не бросилась с мачете на проходящих мимо колонистов, пока Таниэль в конце концов твердо не завел ее себе за спину и велел держаться за пояс.

Даже так им пришлось дважды поворачивать обратно, прежде чем они наконец попали в центр города, на площадь, забитую большими желтыми палатками, над которыми развевались флаги континентальной армии. Очереди были повсюду — целые потоки людей ходили по пабам, борделям, гостиницам и уборным.

На северной стороне площади возвышалась церковь, и даже около нее скопилась очередь — солдаты, ополченцы и горожане размахивали приказами и контрактами и спорили друг с другом. Порядок среди них поддерживала группа хорошо одетых дельцов в черных жилетах и котелках. Очередь дважды огибала церковь. Таниэль мрачно посмотрел в ее конец и направился прямиком к большой двери.

— Таниэль Два Выстрела, к Линдет, — сказал он.

Здоровяк на входе походил на вышибалу в борделе. Не подняв взгляда от записной книжки в руке, он ответил:

— Жди, как и весь остальной сброд. Займи очередь.

Таниэль оглянулся. Не хватало еще часами ждать, когда его хотят видеть срочно.

— Я из «Тристанских призраков», — добавил он. — Нас вызвала леди-канцлер.

— Как и всех.

— Послушайте, мне сказали…

— Меня не волнует, что тебе сказали. — Мужчина наконец поднял голову. — Если мне придется еще раз послать тебя в очередь, останешься без своих красивых белых зубов.

Внутри Таниэля начал подниматься гнев. Он шагнул вперед и тихо предложил:

— Давай, попробуй.

— А вот и попро… — Здоровяк схватил Таниэля за грудки, но его перебил чей-то голос:

— Деван, никак хамишь моим друзьям?

Из толпы появился Бен Стайк. Он снял доспехи и теперь щеголял в желтом кавалерийском мундире: на одном лацкане гордо поблескивали звездочки полковника, на другом — три пики. На шее красовалась серебряная цепь с тяжелым черепом — одну из пустых глазниц пронзила пика. Даже без доспехов он казался невероятно большим — почти семи футов ростом, голыми руками и болотного дракона задушит.

Деван издал сдавленный звук и убрал руки с куртки Таниэля.

— Они должны ждать в очереди, как и все остальные. Приказ леди-канцлера.

Стайк сжал плечо Девана так, что тот охнул.

— Линдет отправила меня в это вонючее болото найти их. Думаешь, я стерпел бы такое дерьмо, не будь это важно?

Их впустили без дальнейших пререканий, и они очутились в преддверии часовни. Толстые двери приглушали гвалт толпы, внутри было немноголюдно. Несколько небольших групп, с дюжину человек в каждой, негромко беседовали. Когда вошел Таниэль, к нему обратились выжидательные взгляды и послышались нервные смешки.

Стайк довел Таниэля и Ка-Поэль до того места, где вместо алтаря стоял широкий деревянный стол, заваленный картами, донесениями и бумагами. Он не сильно отличался от стола отца Таниэля в Адопесте.

У Линдет были мягкие округлые черты лица и белокурые волосы чуть светлее, чем у Стайка. Она подняла голову, и Таниэля сразу пленили ее глаза — голубые, словно небо в ясный солнечный день. В них горел огонь честолюбия, какой бывает у молодых офицеров, готовых бежать сломя голову навстречу вражеской картечи. Она с интересом скользнула взглядом по Таниэлю, задержалась на Ка-Поэль и наконец повернулась к Стайку. Таниэля поразила ее юность — года двадцать три-двадцать четыре. Линдет не отличалась ростом и не производила особого впечатления: если встретить ее на улице, то можно принять за тихоню-книжницу. Но глаза… И это губернатор Фатрасты, возглавившая революцию против Кеза?