Чтение онлайн

Перед мостом колонна остановилась.

Остановку танка Колесов почувствовал своими рёбрами, поскольку лежащий на нём «доктор» Гитлера сильно надавил на него своим телом. Из-за тесноты в танке «интернированные» были положены штабелем в отсек для снарядов, словно, неодушевлённые предметы. В общем-то, наверное, Талль прав, - подумал Алексей. Грубое обращение с ними было элементом военной предосторожности, да и вообще это было в стиле СМЕРШ – забрать всех, а потом разбираться. Вот только дожить бы до того, как они разберутся, - с трудом сдерживая тушу своего попутчика, уже почти задыхаясь от сдавленной грудной клетки, взмолился Колесов.

Увидев околышек фуражки восседающего на головном танке полковника Клименко, охрана моста и военные регулировщики остановили встречную колонну и открыли зелёную улицу оперативной группе военной контрразведки. Осторожно пройдя по бровке уцелевшего моста, танки вышли на широкую улицу и, заметно прибавив скорость, в противоход наступающим частям устремились к окраинам Берлина.

По ощущениям Колесова они ехали уже час, и не известно сколько еще предстояло. От полной неподвижности и постоянного давления всё его тело затекло и онемело. К сдавленности примешивались невыносимая жара и удушливый запах солярки внутри танка. Ехать так дальше он не мог физически. Его охватила паника, и он почувствовал, что вот-вот закричит. Он попытался сбросить с себя навалившееся на него тело, однако эта борьба привлекла внимание пулемётчика танка, на которого была возложена охрана. Несколькими ударами приклада своего автомата по спине лежащего сверху он быстро восстановил порядок внутри танка. При каждом ударе охранника груз на груди Колесова казался ему всё тяжелее и тяжелее, пока окончательно не расплющил его. Тогда Алексей и потерял сознание.

– Сдох? Ну и хуй с ним, - это были последние слова, что он услышал сквозь пелену забытья.

Очнулся он от потока свежего весеннего воздуха, хлынувшего внутрь танка через открытый люк.

– Приехали, вылезай! – приказал кто-то на башне.

Голос этот показался Колесову хорошо знакомым, но кому он принадлежал, сразу вспомнить не мог.

Когда, обессилевший, он выбрался из танка, то первым, кого он увидел, был Талль в шинели полковника СМЕРШ. После потери сознания Алексей еще плохо соображал, но капельки крови на шинели Талля он заметил сразу.

Колесов огляделся по сторонам. Колонна из четырёх танков стояла на берегу какого-то озера. Рядом с ними стояли несколько человек в штатском.

Спускаясь с брони на землю, Алексей чуть не наступил на чье-то тело, лежащее рядом с гусеницами танка. Это был тот самый пулемётчик, который охранял интернированных. У него было перерезано горло. Мёртвые тела остальных членов экипажей были свалены чуть поодаль.

Должно быть, полковник Клименко был убит еще в Берлине, раз его головная машина привела всё остальные танки на берег этого озера, - предположил Алексей. Ведомые двигались за своим командиром, не зная, что тот уже мёртв.

В состоянии оцепенения он услышал обращённые к нему слова Талля:

– Идеальный прорыв, Колесов! Жаль, что об этом не напишут в учебниках военной истории.

Алексей ничего не ответил. Всё стало на свои места в его наивной голове. Единственное, чего он ещё не мог понять – почему его не убили как всех?

Он посмотрел в сторону озера. Там несколько человек в прибрежных зарослях быстро скатывали большую маскировочную сеть, которая накрывала умело прикрытый от чужих глаз тёмно-серый гидроплан.

Затем по перекинутым с берега деревянным мосткам на крыло самолёта медленно, поддерживая его за обе руки, перевели еле волочащего ноги Гитлера. Дойдя до середины крыла, Адольф остановился и оглянулся назад.

– Что это горит на горизонте? – спросил еще не отошедший от наркоза фюрер.

– Это просто закат, - ответил сопровождающий.

Не считая Колесова, на берегу оставались только Талль и двое его помощников, которые должны были последними подняться на борт гидроплана.

Алексею даже подумалось, что его так и оставят в покое на берегу, как если бы его не существовало вообще. На самом деле, так оно и было, ведь 30 апреля 1945 года его, действительно, еще не было на свете. Кем он, турист из будущего, был здесь и сейчас на берегу этого озера этим апрельским вечером? В лучшем случае призраком и больше ни кем.

Именно поэтому его так удивило, что один из подручных Талля направился в его сторону, на ходу извлекая из кармана пальто свой «Вальтер».

– Подожди, Отто, - приказал ему Талль.

Талль скинул с себя шинель и в парадном чёрном эсэсовском мундире сам подошёл к своему бывшему сотруднику.

– Мне очень жаль, Колесов, но ты не можешь вернуться назад. У событий сегодняшнего дня не должно быть свидетелей. Мой проект выполнил свою миссию, и он закрыт. Ни у тебя, ни у оставшейся в Берлине группы обратного пути больше нет. Вы все останетесь здесь. Впереди всех ожидают сталинские лагеря, к которым никто, конечно, не готов и вряд ли там долго протянет. Так что не завидуй живым. У твоей истории не такой уж плохой финал.

Закончив своё прощальное слово, Талль дал отмашку своему помощнику и тот, передёрнув затвор пистолета, приблизился к Колесову.

Неужели, всё это происходит со мной на самом деле? – в последний момент подумал Алексей.

И в эту же секунду прозвучал выстрел, и его палач беспомощно осел на землю.

– Сожги их всех, Колесов! – услышал он за спиной голос недобитого немцами полковника Клименко. Из его обессилевших рук выпал миниатюрный дамский пистолет, которым он только что убил последнего фашиста в своей жизни.

Стрельба на берегу вызвала суматоху. Талль с оставшимся помощником заметались на крыле самолёта.

– Внутри танка огнемёт, - из последних сил с трудом произнёс Клименко.

Колесов бросился внутрь танка. Он не знал, как выглядит огнемёт и нервно стрелял глазами по всем внутренним закуткам машины. Увидев баллон с присоединённой к нему трубой, он схватил это устройство и быстро выбрался наружу.

Гидроплан запустил двигатели. От работающих винтов вся гладь озера мгновенно покрылась рябью. Талль с помощником всё еще были на крыле самолёта, пытаясь выяснить, что случилось на берегу.

– Я не умею им пользоваться, - закричал Колесов, держа в руках совершенно незнакомое ему оружие.

Если бы полковник Клименко был еще жив, он, конечно, подсказал бы ему…

Укрывшись за бронёй танка, Алексей крутил и нажимал на трубе всё вентили и кнопки в надежде случайно привести огнемёт в действие. Внезапно, у него получилось, и он облил огнём траву под ногами. Поняв принцип действия этой трубы, он выбежал из-за танка и, в три прыжка спрыгнув с косогора берега, облил Талля вместе с его помощником огненной струёй. Эти твари даже не успели закричать: их тела, словно соломенные чучела, мгновенно обуглились, превратившись в чёрные, корявые головешки.

Подняв обороты двигателя, гидроплан стал медленно отчаливать от берега. Колесов подбежал к самому краю озера и пустил в сторону самолёта пятидесятиметровый язык пламени. Несмотря на то, что горящая смесь покрыла весь его фюзеляж, гидроплан начал разгон по поверхности озера. Когда скорость самолёта приблизилась к взлётной, горящая смесь воспламенила его двигатели, и в воздух он поднялся с идущим от моторов огненным шлейфом.

Гидроплан с горящими двигателями стал кружить над озером, сохраняя надежду в критической ситуации совершить спасительную посадку на воду. Когда пламя перекинулось на крылья, пилоты приступили к заходу на посадку, но в этот момент последовал взрыв топливных баков. Огненным шаром самолёт рухнул в холодное весеннее озеро Хайфель.