Призраки во плоти
Шрифт:
«Нет, нет! Что-то здесь не так. Я не могу… я не могу вспомнить, кто я! Кем я был? Кто я такой?»
Мышцы сводило. На грудь давило так, словно на неё положили гирю в несколько килограмм. Тело изнывало от боли, мешая думать. Боясь упасть, он ухватился за ствол дерева, словно за крепкий толстый канат. Жадно глотая утренний воздух, он хотел кричать, но ничего не вырвалось наружу. Когда боль дошла до пика и пошла на спад, он всё-таки закричал — и спустился вниз по стволу, продрав ладони до крови. Только его ли это был крик?
Улица будто вымерла. Он остался абсолютно один. Привалившись спиной к дереву, он посмотрел на свои ладони. Ничего страшного, простые царапины. По-настоящему страшным было другое. Осознание пленника чужой клетки.
Это не его руки.
«Быть этого не может. Это что, правда? Как же я буду жить… в таком виде?»
Для белой колдуньи Агаты этот день казался совершенно обычным. За окном падали обычные крупицы снега, а мимо проходили обычные люди. Серые краски улицы слегка скрашивались перед взором апельсиновым светом, падающим с пластиковой люстры-купола над головой.
Она сидела в кафе-кондитерской неподалёку от своего дома, терпеливо ожидая лучшую подругу. В крайнем случае, очень хотелось верить, что она стала для неё настоящей подругой. Как-никак, это именно она созвала сюда Агату и Данилу. Подумав так, Агата оглянулась на витрины с десертами, вдоль которой вилась маленькая очередь. Любимый Даниил стоял в очереди за пирожными, пока она занимала место и скучающе водила кончиками ногтей по поверхности стола, наблюдая за прохожими.
Все спешат куда-то, все хмурые или грустные, и на то у всех свои причины. Петербуржская весна редко награждает жителей согревающим настроением. Впрочем, иногда грусть бывает куда приятнее радости. В ней можно найти то, что скрыто от других. Очарование одиночества, ценность каждой его секунды, любование собственным тайным миром. Бывает, однако, и иначе. Зависит от самых потаённых чувств души. Любуется же она этим миром… или ненавидит его за то, что зовёт к себе?
Один прохожий сильно выделялся среди прочих. По зебре переходил дорогу человек с длинными растрёпанными волосами. На нём висело мокрое, грязное пальто, далеко не его размера. Он еле волочил за собой ноги, раскачиваясь на ходу, и держался за сердце. Едва завидев его, прохожие шарахались от него с таким отвращением и ропотом, словно он наглядное олицетворение уродливой болезни. Даже на таком расстоянии Агата уловила огромную боль в его душе и теле. Настолько отчётливо, что и её сердце слегка закололо. Она встала и прильнула к стеклу, желая поближе разглядеть беднягу. Гримаса отчаяния слишком пугала её, чтобы оставаться в стороне. К её счастью, он как раз проходил мимо кафе и безнадёжно вглядывался в мелькающие перед его взором окна…
Ему нужен был кто-то, кто способен помочь. Кто угодно и как угодно. Ему нужен хоть какой-нибудь человек, который выслушал бы его и подсказал, что делать дальше. Обрывки памяти пока лишь мешали ему. Он не узнавал ни одно из лиц тех, кого пытался разглядеть в размытой памяти.
Подождите… Ему померещилось, или только что он узнал одно лицо?
Воскресший вернулся к окну, мимо которого прошёл.
«Знаешь, в чём может быть проблема? В тебе есть сила, которой нет у многих других».
В голове пробудился голос рыжей девушки, одетой во всё белое, которую он чётко помнил сидящей за столом в небольшой уютной комнате. На этом столе с краю отчётливо лежала доска Уиджа. А напротив неё за этим же столом сидел он сам. Да, так оно и было!
«Эта сила требует свершений. Благих дел».
О какой силе она говорила тогда? Перед глазами прошла новая картинка, где та же рыжая девушка излучала из ладоней яркий синий свет. Её руки буквально горели синим… или это и был огонь? Самое настоящее пламя. Выходит, он когда-то был с ней знаком.
«И как её зовут?» — спросил он себя, и ему показалось, что когда-то он уже задавал этот вопрос.
И потому перед взором встал образ другой, пока неузнаваемой девушки, подсказавший нужный ответ.
«Агата Северская».
Вернув сознание в реальный мир, он ощутил на себе взор той самой рыжей колдуньи. Её ярко-голубой взгляд, чью необъяснимую магию не затмевало и мутное стекло окна, прояснил первую картину из прошлого. Воскресший убедился в правильности догадок — это и есть она.
Они молча смотрели друг на друга, не отводя глаз, читая потаённые помыслы. И они оба поняли в общее мгновенье — они нашли друг друга.
Обретя долгожданное сочувствие, которое доносилось и без всяких слов, он смущённо улыбнулся и метнулся ко входу в кафе.
— Вы… вы Агата Северская, верно? — уже приближаясь к столику, спросил измотанный юноша. — «Она и сейчас одета во всё белое, удивительно».
— Верно, я Агата. Чем могу помочь?
— Вы разрешите, если я…
— Присаживайтесь, — сказала Агата и прежде, чем выслушать его, проговорила следующее. — Ко мне скоро подойдут ещё два человека, у нас тут встреча, но вы не волнуйтесь. Я не позволю вам ждать, если ваша ситуация не терпит отлагательств.
— Думаю, не терпит, — он сел за столик и тихо промычал от удовольствия, вытянув ноги, уставшие от долгой ходьбы. — Скажите мне для начала вот что… Вы меня узнаёте?
Агата растерялась не меньше нежданного собеседника.
— Нет, я вас не помню. У меня было не так уж много клиентов, чтобы я кого-то забыла, так что нет. Я вас не встречала. Но да ладно, расскажите, что же произошло с вами, если даже издалека я вас почувствовала очень чётко?
Она вытянула руку, как это делает большинство экстрасенсов, и начала сканировать его, одновременно всматриваясь в его заострившиеся черты.
— Понимаете… я не знаю, с чего начать. Это сложно объяснить, но… Я не тот, кем кажусь на первый взгляд.
Агату передёрнуло от последней фразы. Рука упала на стол и нервно затряслась.
Блондин с растрёпанной шевелюрой, сидящий напротив, выглядел обычным юношей лишь на первый взгляд. Когда Агата всматривалась в его черты, её одолевало желание отвернуться. Мертвенно-бледное лицо, когда-то вполне красивое, ныне было подобно посмертной маске. В бесцветных глазах нельзя было найти ничего, кроме бездонной, утягивающей за собой пустоты, словно не человек, а бесформенная сущность пряталась во плоти. Под шелушащейся, почти прозрачной кожей просачивались многочисленные тёмные жилки. Казалось, в нём не было ничего живого. От него веяло Смертью.
До сего момента Агата ни разу не сталкивалась с настолько избитой душой.
— Невероятно, — прошептала она. — Как такое возможно?
— Я бы сам был рад узнать, как. Похоже, вы уже догадались… Я самый натуральный живой мертвец. Сначала я был жив, потом был мёртв, и вот теперь снова жив. Но вот, знаете ли, моё воскрешение прошло довольно странно. Кому-то… понадобилось воскресить мою душу… в чужом теле.
Слова незнакомца не укладывались в её голове. Такого Агата не встречала ни в личной практике, ни в практике её коллег по экстрасенсорике и магии вообще.