Чтение онлайн

Тина кивнула.

— Да. Это я.

— Зачем? Почему?.. Зачем ты это сделала именно вот так?! — голос Марка дрожал от смеси удивления, боли и злобы.

— Тебе лучше выслушать её. Между прочим, она взяла на себя все свои грехи, тебе стоит это запомнить, — заговорил в ответ тот, кого никто из них не ожидал застать.

— Герман?

— Если это не продажа души Дьяволу, то её свершившееся превращение вполне близко тому, — сказал призрак, наблюдавший за ними у ближайшего дерева.

— Я обязана была спасти тебя. Ты попал в ловушку собственных тёмных идей, а он, — Тина указала на Германа, — он использовал тебя!

— Это называется не «использовать», а «нуждаться», — холодно отметил тот.

— Плевать! Марк погиб из-за тебя, и погиб бы дважды из-за тебя, если бы не я.

— Ты мне мстишь. А Ирма? Она ни в чём не виновата. Если бы ты раскрылась раньше, гораздо раньше, рассказав о нас, мы бы воскресили её и спасли ей душу! Ты могла предотвратить её похороны, и тогда не придётся жертвовать сейчас!

— Поздно! И была бы она сейчас как Марк. Вечно болезненная, хмурая, вялая и отвратная как труп, которым была когда-то.

— И это в тысячу раз лучше, чем быть запертой в Доме Слёз! Ах да, кстати, — к голосу Германа вернулась ровность. — С каких пор ты стала меня видеть?

Тина ахнула и безответно поникла. Воспользовавшись паузой, Герман удалился, чтобы не мешать дальнейшей разборке воскрешённого и его воскресительницы.

«Что же это всё такое?» — мысли роились в закружившейся голове, и мир вокруг медленно погружался в тёмные тона. В висках забилась кровь.

— Ты знаешь, я даже… рада тому, что ты забыл меня. В эти дни ты увидел меня в ином свете. В таком, в каком я хотела показать себя… Прости меня, Марк! Прости! Но я так хотела помочь тебе хоть в чём-то. Я хотела, чтобы ты понял, насколько сильно то, что я к тебе питаю.

Марк отпрянул от неё, сжавшись всем телом. Пока он воспринимал действительность так, как есть, бояться ему нечего.

— А… как же Тимофей? Он был тебе, наверное, даже большим другом, чем я. Разве тебе не было больно от того, что ты делаешь?

— У меня не было другого выхода. Я должна была сыграть в игру Германа, чтобы и мой собственный план прошёл удачно. Когда Герман выбрал для воскрешения тело Тимы, я уже догадалась, что его смерть как раз его рук дело. Но я должна была проследить, чтобы он выполнил всё верно… и вернул тебя к жизни.

— Зачем всё это? — вскричал Марк на грани срыва. — Зачем это всё, Тина?

— Смерть слишком рано тебя забрала, твоё время ещё не пришло. Ты должен жить дальше, слышишь? Тем более, я очень хотела, чтобы ты посмотрел на последние месяцы своей жизни, словно со стороны другого человека. А, учитывая то твоё состояние, состояние полутени, ты должен был стать в прямом смысле другим человеком.

Она взяла его за руку и намного тише сказала:

— Это проклятие на нас двоих, Марк. Другое дело, если же на тебе оно лежит по воле Тьмы, то я избрала его добровольно.

Марк отдёрнул руку и отступил на шаг назад. «Немо и Аноним. Не имеющий имени и скрывающий имя. До чего мы оба докатились?..»

Он крепко обхватил голову, одержимую мигренью и галлюцинациями. Он согнулся в коленях, словно бы это спасло его от обрушившейся лавины. Слишком много эмоций, слишком много событий, слишком много людей проносилось перед взором. Голова раскалывалась под их натиском. Внутренний мир, заново построенный после второго рождения, затрещал по швам. В ушах, не затухая, звенел голос Тины, молящий о прощении:

— …теперь ты знаешь правду. Ты знаешь всё. А раз так, мне пора исчезнуть.

— Куда ты? — спросил он рассеяно. — Куда ты вечно спешишь?

— Я спешу жить. За то, что я сделала, наверное, мне немного осталось.

Всё помутилось. Он ничего не видел и ничего не слышал. Вот и смерть пришла, решил Марк в мыслях, падая на колени. Силы иссякли до единой капли. Он сумел лишь прошептать:

— Не уходи, прошу.

Тина заключила его в объятие, прижав обмякшее тело к груди, словно спящее дитя. Она не сводила с него глаз, ибо с ней тот самый парень, в которого она когда-то влюбилась. Тот же томный взгляд, те же губы, тот же самый рисунок лица, только волосы длиннее и светлее. Все маски сняты. Успокаивающе она покачивала его на руках, стоя на одном колене как в ту тёмную ночь, осыпаемая снегом.

Марк затих. Он либо забылся, либо заснул. Тина мягко уложила его на пушистый снег. За ними наблюдали, она знала. Тина поднялась в полный рост и, задержав взгляд на окне комнаты Тимофея, жестами показала сначала на Марка, потом более настойчиво на себя, и сразу после она дулом пистолета приставила к виску пальцы и изобразила суицид.

— О чём это она? — смутился Данила, стоя в том самом окне.

— Марк! Ему опять плохо, бежим! — воскликнула Агата и потянула его в прихожую.

Данила выдернул руку. Его заботила Тина. Что она пытается сказать?

Её губы беззвучно каялись смотрящему свысока. Уловив в них страшный смысл, Данила испустил жуткий вопль. Когда он вышел из оцепенения, Тина давно пропала из виду, а Агата насильно вытянула его за дверь.

Марк неподвижно лежал на белой пелене. Ветер трепал его за волосы, играя с одиночными прядками. Теряя сознание, он думал, что настал его конец, но то лишь очередная отсрочка. Он забылся с горьким ощущением найденной правды, которая не приведёт его ни к покою, ни к смерти.

А с неба падали снежинки…

«Здравствуй, Агата.

Обязательно прочти это письмо при Дане и Марке, чтобы они тоже понимали, из-за чего я бежала. Пусть Марк и без того понимает, почему.

Даня, от всего сердца прошу у тебя прощения за то, что ещё давным-давно не поведала тебе о том, в кого я превратилась за последние полгода. Ты разочаруешься во мне, но, к сожалению, в этом моё настоящее я, и тебе придётся с этим смириться. Верю, что и ты, Марк, верно понял мотивы моих преступлений. Но ты можешь не прощать меня — что сделано, то сделано.

Это письмо — моя исповедь. Я написала его задолго до сегодняшнего дня, зная, что когда-то я должна поведать правду. Момент настал. Пусть и слишком рано. Я ждала, чтобы Марк окреп разумом и телом, чтобы принять её. Он ещё не готов, хотя он сам решил иначе.

А раз так, то я начну рассказ с самого начала…»

_____________________

(*) Все указанные строчки принадлежат песням из эпиграфов глав 9-17 в таком же порядке.