Чтение онлайн

Во взгляде Кайла удивление и настороженность.

— Ты что, смеешься?

— Какой там смех. За тобой должок.

— Господи. Послушай, я не хочу, чтобы ты обрушила мою сеть в Труро или мои связи с полицией.

— Имена. Я жду.

Кайл со вздохом уступает и называет три имени. Я записываю. Одно мне знакомо, ветеран Труро. Точно. Два других ни о чем не говорят.

Кайл снова смотрит на часы. Надо использовать оставшееся время по полной.

— Кайл, мне нужно твое мнение как профессионала.

— Давай. Теперь я тебе рассказываю все как есть.

— Тогда скажи, ты сам подозреваешь мужа? Малколма? У нас есть доказательства того, что он следил за женой. Этих доказательств достаточно для ареста?

Кайл задумчиво выдыхает.

— Может, да, а может, нет. Мужья часто впадают в ревность, такое вряд ли может считаться уликой.

— Ты знаешь статистику по убийствам женщин и сталкингу.

— Знаю, конечно. Но… хочешь знать, что говорит моя интуиция?

— Если тебе самому нечего сказать.

Мой бывший муж качает головой:

— Не думаю, что это Малколм Тьяк. Когда я познакомился с Натали… да, она флиртовала, но с самого начала дала понять, что любит мужа, а он с нее пылинки сдувает. Мне казалось, что они очень счастливы в браке. Потом, после ее смерти, я познакомился с ним и с детьми, и он совсем не показался мне женоубийцей. — Кайл поднимает на меня глаза: — А ты что думаешь, Каз? Ты всегда говорила, что часто суждение можно составить в первые десять секунд.

— Согласна с тобой, — тут же отвечаю я. — Малколм Тьяк — не тот тип. Но я так думала до того, как нашла доказательства сталкинга, а теперь он еще и проявляет признаки душевного расстройства.

Кайл явно встревожен, но молчит.

— Как-нибудь расскажу, — обещаю я.

— Договорились. Только ты береги себя. Вдруг мы оба на ложном пути и на самом деле это он? Ты еще туда вернешься? В тот дом?

— Вернусь.

— Точно? Ты же знаешь, что можешь просто отказаться от этого случая, я передам все копам, попробую заново открыть дело.

— Тем самым копам, которые провалили первое расследование?

Кайл угрюмо допивает пиво.

— Твоя правда.

— Я уже не могу все бросить просто так. Я в этой истории увязла.

— Соломон и Грейс?

— Да.

Тяжелое молчание. Между нами невысказанная мысль о нашей собственной дочери, о нашей девочке, которую мы потеряли. Может быть, я пытаюсь восстановить свой разрушенный мир. И если так, то бывают крестовые походы и похуже.

— Кайл, я не могу бросить этих детей в их безумном доме. Я должна во всем разобраться и помочь им. Я обязана вернуться туда.

Кайл кивает, он принимает мое решение. У меня остался еще один вопрос к бывшему мужу:

— Есть успехи с Сент-Петроком? Детским домом? Это очень важно.

— Не особо. — Кайл вздыхает. — Там куча холдинговых компаний. Все из Лондона. Кое-кто из них нечист на руку, кое-кто — заурядные конторы, которые действуют в рамках закона. Но вот что странно: моя компания недавно имела отношение к продаже этого дома.

— И что? Вы самое крупное юридическое бюро в Корнуолле. Почему эта сделка кажется тебе странной?

Кайл пожимает плечами, он явно озадачен.

— Я все перерыл в поисках договоров купли-продажи. Они должны были храниться в одной папке. Их там не оказалось. Может, это неважно, а может, и важно. Больше мне сказать нечего. — Он горестно кивает. — Я знаю, что это немного, но мне давно пора бежать.

И с этими словами Кайл уходит. Я остаюсь допивать колу — разочарованная, захваченная его историей. Гляжу на укутанные семьи на Джилли-бич, на детей и родителей, наблюдаю, как собаки носятся за палками, и ощущаю укол в сердце: Минни. Потом берусь за телефон, нахожу фотографии тех двух следователей. Дайана Кертис и Гидеон Брайант. Обоим слегка за тридцать. Оба мне не знакомы. Оба выглядят исключительно непримечательными.

— Ну как вы тут?

Я поднимаю глаза. Передо мной Эд Хартли, улыбается так, будто флиртует, но я все равно считаю его геем.

— Просто хотел поздороваться. И поблагодарить, что вложились в мой бизнес.

Я смеюсь:

— Да мы и десяти фунтов не потратили.

— Курочка по зернышку клюет. Времена нынче трудные! — Эд медлит, положив руку на спинку свободного стула напротив меня. Кольцо-печатка и безупречный маникюр позволяют предположить, что он как-то справляется, несмотря на низкий сезон. — Можно я скажу кое-что личное, миссис Брей? Каренза?

— Каренза. Да, конечно.

Эд садится на стул, освободившийся после Кайла. Подается вперед и с неожиданным пылом начинает:

— Я, может быть, лезу не в свое дело, но я и раньше заговаривал насчет этой семьи, которой вы… помогаете.

Отпираться нет смысла, он все равно в курсе.

— Тьяки. Вы упоминали, что знакомы с ними.

На лице Эда нет и следа его обычного восторженно-чарующего выражения, он явно озабочен, лоб нахмурен.

— Поосторожнее с младшим братом, Майлзом. Я как-то имел с ним дело, несколько лет назад, когда только-только приехал в Корнуолл. Он… — Очень долгая пауза. Эд качает головой: — Он легко возбудимый человек.

— Вы намекаете именно на то, на что намекаете?

Лицо Эда принимает еще более серьезное выражение, и он встает.

— Я и так, наверное, сказал больше, чем стоило. Просто будьте осторожны. Пожалуйста. Я хочу, чтобы вы вернулись в мое кафе. — Он улыбается. — Не исключено, что тогда вы потратите больше десяти фунтов.

Он смеется, я улыбаюсь, напряжение спадает. Но Эд возвращается к работе, а я остаюсь с мыслями, которые меня очень тревожат. Почему, когда речь заходит об этом случае, меня все предупреждают? И почему мне вдруг особо указали на Майлза?

Королевский британский легион — благотворительная организация, которая оказывает финансовую, социальную и психологическую помощь ветеранам вооруженных сил страны и членам их семей. Красный мак — символ памяти о жертвах войн, начиная с Первой мировой войны. Легион раздает бумажные маки в обмен на пожертвования за неделю до Поминального воскресенья (второе воскресенье ноября), в остальное время продает их в ходе кампании по сбору пожертвований.