Чтение онлайн

– "Жарко мне в ней, тяжело... Поверишь ли, милочка, - я однажды с Гришей была... Это мой первый -- Орлов, ты, верно слышала... Так наутро, как вышли прощаться, меня и пырнули ножом... Вот сюда, в этот бок. Я, прости Боже, всегда после ночки в исподнем была, а тут будто дернуло меня что и -корсет я надела. На китовом усу.

Нож только брюхо чуток пропорол, а так -- все. Все..."

Государыня молча плачет и беззвучные слезы медленно катятся у ней по щекам. Матушка в ужасе подсаживается к тетке поближе -- прямо на каменный пол и с чувством спрашивает:

– "Да как же это? Кто ж это? Ведь..."

Тетка утирает слезы, пьяно машет рукой и с яростью произносит:

– "Был там один... Гришин телохранитель. Деньги ему обещали. И графский титул. Поместье...

Поверишь ли, он меня в бок ударил, я падаю, кровь кругом, боль, а он стоит с кровавым ножом и опять -- вновь заносит. А я лежу и понять не могу -- за что?! Мы же с Гришей его из самой грязи вытащили, верили как -- сыну, как брату родимому...

Хорошо, - Гриша первым все понял и шпагу вынуть успел. Я потом месяц в перевязках ходила... Заросло... Как на собаке. Вот только Дашковой пришлось мой мундир надевать и гарцевать перед гвардией, чтоб если повторят -- ей пуля пришлась".

Племянница с изумлением смотрит на тетку и шепчет:

– "При чем здесь Дашкова?: Она была у нас дома -- там, в Пруссии. Мы так поняли, что она -- лучшая ваша подруга..."

Государыня молча кривится и почти сплевывает:

– "Дура она, а не подруга. Не дорезал Гриша крестника моего. Я, хоть и еле ползла на ногах, а все равно -- первой за ними помчалась. В подвал... В первый раз увидала, как на дыбе пытают...

Подружка моя закадычная по-глупости проболталась... И про встречи мои с Гришенькой, и про то, что буду в исподнем. У баб язык без костей -- мотают, что помелом метут! А дядька ее -- канцлер мой Воронцов деньги сыскал и нож в руку вложил..."

Племянница глядит в рот своей тетке и с замиранием спрашивает:

– "Но вы этого так не оставили?!"

Царица пьяненько ухмыляется:

– "Отнюдь. Канцлер-то не причем... Ему приказ такой был. От Петруши, Петеньки -- благоверного моего. А тут, - вроде как поединок. Он целится -ПАХ! Кровь пустил, но... не дорезал. Стало быть -- моя очередь. Ну, прости, мил друг -- я-то уж промаху не дала... А потом Воронцова -- по-тихому. И милую дурочку -- за границу... Пусть там болтает, как я в исподнем хожу".

Государыня на миг умолкает, задумывается, вроде бы как трезвеет, и, поднимаясь из кресла, безразличным голосом говорит:

– "Ты на ус-то себе намотай -- первой в таких делах не стреляй. На грязь людей шлешь, - и если не будет в сердце у них Правоты, дрогнет рука. Пить дать дрогнет... Стало быть -- нужно дать пролить свою кровь. Это в сем деле самое страшное. Вроде все рассчитала, а все равно сердчишко стучит... Ведь не просто так -- убивать будут...

Второе, - ответный выстрел никому не доверь. И мстить за себя не позволь. Все сделай сама -- полком, дивизией, или -- народом. А еще лучше судейскими, или анафемой. Никогда не забудь ни судейских, ни церковь -- вот вернейшие палачи. Подсылать же с кинжалом, иль ядом и думать не смей, выйдет наружу -- всю жизнь будешь от грязи сей отмываться. Пока -- все. Запомнишь -- дальше скажу.

А вообще - не слушай мой старческий бред. Это я порой - спьяну. Верю, что в десять дней -- язык изучила. Поздравляю...

Ну, работай, не буду тебя больше задерживать", - с этими словами Государыня идет было к двери, но тут матушка все ж не выдерживает:

– "Ваше Величество... раз я не прошла Вашу проверку на Преданность, не лучше ли мне вернуться домой?"

Екатерина Великая поворачивается к племяннице и смеется:

– "Не бойся, я уж давно не придаю никакого значения ни "Чести", ни "Верности". Это у нас в Германии они чего-то, да - стоят. Здесь в России меня предавали и продавали на каждом шагу, на каждом углу, - оптом и в розницу".

Государыня возвращается в кресло, грузно опускается вглубь его и видно, что алкоголь, "выйдя из головы", ударил ей в ноги. В глазах ее больше соображения и здравого смысла, но они теперь закрываются под грузом выпитого. Она хрипло шепчет:

– "Не верю я людям "преданным". "Преданность" -- одного корня с "предательством". Это же -- не случайно... Этакие на манер флюгера - дунуло и они опять по ветру. Я ненавижу людей лояльных и преданных.

Что же до прочих, - пусть и дерзят, лишь бы писем моих не читали...".

Девушка слушает Государыню, раскрыв рот, а потом спрашивает:

– "Что же нужно мне для того, чтоб заслужить вашу дружбу?"

– "А ничего мне не нужно. Ты не мужик, а - девица, так что плевать на твой вид. Весу никакого ты не имеешь и мне тебя не обхаживать, так что мне все равно - с кем ты. А во всем остальном...

Дело простое. Нет меня и тебе в пять минут скрутят голову. За то, что я твоя тетка. За то, что не могут они на мне отыграться -- тебя вздернут на дыбу. А ты -- жилистая. Долго будешь висеть. Я знаю...

А в этих подвалах болтаться не след. В конце -- все гадят, да писаются и говорят на себя. И еще... Баб в конце... Верней, в конце - они сами на все согласные.

Ты не поверишь сколько лакеев хочет спробовать графиню, иль баронессу... Скоты -- они все такие.

Если я сдохну, а ты не успеешь в силу войти -- держи яд при себе. Как родная тетка советую..."

Государыня долго смотрит на матушку, с какой-то видимой грустью проводит рукой по голове фойермейстера, ласкает ей волосы и бормочет:

– "Я уже довольно стара, чтобы разучиться верить в людей. И я не верю ни в идеалы, ни в общие ценности. Я верю лишь в Кровь. Мою с тобой Кровь. И еще -- Интерес. Личный, шкурный твой Интерес. Если я найду чем купить человека, я доверюсь ему больше и подпущу много ближе, чем преданного дурака. Ты меня понимаешь?"

Матушка улыбается:

– "Тогда нам не повезло. Деньги мне не нужны, Карьере в Науке цари не подмога, если что -- поеду в Европу, - с такой Кровью, как у меня, найду себе угол в любом нужном гетто. Выходит, - мне и кольцо негде продеть".

– "Какое кольцо?"

– "Ну, такое вот - в нос, - вроде бычьего".

Тут уж Государыня изволит смеяться так долго и так заразительно, что и матушка невольно поддается этой странной веселости. А потом Ее Величество вдруг перестает смеяться, цепко хватает еще улыбающуюся племянницу за плечо и та в ужасе отшатывается, как будто видит перед собой - привидение. А тетка шипит прямо в ухо:

– "Да нет же, дурочка. Запомни первое правило Софьи Фредерики Шарлотты фон Шеллинг, - даже и не думай встречаться с быком, не продев ему в нос кольца. Ты у меня вот где сидишь", - на миг Государыня стискивает матушке горло железной рукой, и сразу же отпускает, - "что захочу, то с тобой и сделаю. Знаешь, где у тебя кольцо?" - тетка внезапно хватает племянницу за другое место, опять на миг стискивает и сразу же отпускает, - "Тебе хочется замуж. Тебе нужен дом, семья, детишки, не век же тебе нюхать все эти мерзкие запахи?!