Чтение онлайн

Гости и на сей раз не смели отказываться, а когда вкусили сей армянской амброзии, да закусили сыром с соленой рыбкой - их глазки заблестели, а щечки раскраснелись, и беседа пошла на лад.

Я тут же стал раздеваться, спрашивая, как зовут Био, и в каких болячках он спец. Великий физик увидал мои шрамы, оставленные бакинской плеткой, и потерял язык от изумления. Но слово за слово - я разговорил его и он признался в том, что его близкий друг - Клод Бертолле.

Я сделал вид, что мне все это совершенно неинтересно и весь вечер прошел у нас в милых дискуссиях под коньячок на темы рассеяния светового потока. И только когда Био (будто случайно) рассказал мне о некой соли, коя способна заменить нынешний порох, я пришел в совершенный восторг и признался в том, что всегда без ума от хлопушек и - самолично делаю фейерверки.

Тут Био вызвался познакомить меня с создателем соли - Клодом Бертолле. Сказал и сгинул - без малейших следов.

Даже Андрис стал волноваться - не сорвалась ли рыбка с крючка. (Он не был посвящен в тонкости всей комбинации. Я нарочно хотел, чтобы он волновался, а жандармы знали, что он - волнуется, а я - нет. Мне нужно было "выскочить из-под одеяла".)

Через неделю Жан Био ввел в мою палату этакого Деда Мороза - милого старикана по имени Клод Бертолле. Тот был сама прелесть, а главное - глаза, - добрые-добрые. Прелесть, а не глаза.

Прозрачные, как моча после пяти кружек светлого пива и - какие-то остекленелые, а на устах цвета "коровяк после щавеля" такая улыбка, что можно просто влюбиться в дедушку. Если бы он конечно - продолжал улыбаться, когда отворачивался. (Я на сей случай нарочно забыл зеркало у окна, у коего брился каждое утро, чтоб к свету - ближе. Свету было немного - конец октября, но жандармы о сем не подумали, а верней - не придали значения. Рекомендую.) Милый был старикан...

Слово за слово, - он не поверил, что я делаю фейерверки. Тогда я просил врачей дать мне ингредиенты и выпустить на прогулку - нехорошо вонять серой в приличном-то обществе!

На улице было сыро, но моя шутиха рванула на славу, так что даже монашки, ухаживающие за больными, завизжали сперва от ужаса, а потом от восторга от этакой красоты. Тогда мой старичок-боровичок побился со мной об заклад, что его соль - мощнее селитры, я поспорил и проиграл дюжину коньяка.

А на другой день я послал матушке письмо с подробным описанием хлората калия, или - бертоллетовой соли, а также способа ее получения. Думаю, жандармы, читавшие мою переписку, ошалели от этакой наглости. Они не имели права пропускать такой информации, но и не могли признаться в том, что читают все мои письма.

Письмо мое было задержано на целых три дня и сам Фуше лично принимал решение - что с ним делать. Наконец, письмо поехало в Ригу без исправлений, а жандармы счастливо потерли руки - им казалось, что все идет по их плану. В те же самые дни - наши абверовцы, получив письма от Петера и Андриса, но не меня, тоже потирали руки - все шло по нашему плану. (На сей счет есть старая жидовская мудрость: "На рынке всегда два дурака. Один не знает, что продает, другой - что покупает".)

Когда мое письмо прибыло в Ригу, матушка на радостях огласила его штабу армии. Многие одушевились, но сам Барклай, посвященный в некую тонкость, скорчил мину:

– "Новый порох? А чем же плох старый? Сие - несерьезно".

А граф Спренгтпортен, поскрипывая суставами, и рассыпая из себя песок, воскликнул:

– "Госпожа баронесса, - если сие пришло с официальною почтой, в сем нет ничего интересного. Фуше не выпустит настоящий секрет. В каком контексте упомянута сия соль?"

Матушка - весьма покраснев, рассказала, что упоминание о новом порохе прозвучало промеж строк о рецепте фейерверка на бертоллетовой соли и Штаб грохнул от хохота. Мою же бумажку сунули "под сукно" по причине - полной ненадобности.

Впрочем, бертоллетову соль стали производить. В Дерпте. В количестве тридцати или сорока грамм в месяц "на фейерверки" и матушка самолично придумала новый салют. Штаб же "выкинул из башки" эту проблему и французы остались в полном недоумении.

Они еще раз просили шпиков в нашем штабе (одна из певичек - "спела в Тильзите", но Абвер не стал брать негодников) вновь поднять сей вопрос, но тема опять не вызвала энтузиазма у русских вояк. (Вот такие мы ретрограды.)

В конце концов французы... сами выкинули из головы бертоллетову соль. (Их собственные разработки зашли в тупик и им страшно хотелось узнать, что думают по сему поводу в Дерпте.)

Бертолле сразу стал сух со мной, официален и перестал скрывать, что я ему - неприятен. Впрочем, это чувство было у нас взаимным и я даже нарочно раззадоривал старика. Ровно через месяц меж нами вспыхнул скандал.

Я получил от Антихриста (успокоенного по моему счету Фуше) предписание на Новогодний Салют - Победительной Франции и с блеском исполнил сие поручение.

Все парижане - даже в 1814 году, когда я был в Париже в немного ином свойстве, вспоминали мой фейерверк и говорили, что на их памяти не было другой такой же феерии. А мне Совесть не позволяла сказать, что нынешняя "феерия" мне больше по сердцу, чем та забава.

На Новогоднем салюте Бертолле отбросил предосторожности и весьма зло высмеял мое мастерство, сказав, что я никогда не сделаю того, что может он. Мы ударили по рукам, и чрез неделю он показал, как делить в воздухе огневые шары "пистонами" на гремучей ртути. Ввиду того, что сам Бертолле был химиком, но не пиротехником, зрелище вышло жалким и он сам это понял.

Тем не менее, я объявил о своем проигрыше и передал ему еще одну дюжину коньяка. А повеселевший Бертолле поведал мне секрет производства использованного им - азида ртути.

Мы стояли в самой толпе народу, и я все отвлекался на пустяки, так что никто не обратил внимания. Лишь через три месяца, когда Андрисову отцу стало плохо, Стурдз с моего дозволения выехал в Ригу и в подметке своего сапога вывез кальки с подробным описанием технологии. Надеюсь, все - ясно?

Только самый пикантный момент был не в том. Моя матушка - прежде чем выносить письмо на обсуждение штаба, достала из стола работы Мейера (по созданию хлорного производства) и вместе с изобретением Бертолле передала сие - Аракчееву. Французы совершили ошибку, - мы не пытались исследовать сию соль, нам нужна была тайна окисления хлора!

На конференции в Тильзите (где я познакомился с будущим Веллингтоном) состоялся доклад Николая Раевского. Использовав опыт Прейсиш Эйлау, сей гений впервые задумался над "настильным огнем артиллерии". До массового применения штуцеров, такие вещи были попросту невозможны!

С другой стороны, - надо вспомнить события Семилетней войны при Гросс-Егерсдорфе, Кунерстдорфе и (известною оговоркой) - Цорндорфе. Граф Шувалов тогда впервые с блеском использовал свои знаменитые "единороги", иль - гаубицы, бившие "перекидным огнем" через головы русских солдат. (Железный Фриц в сих сражениях нажил себе немало седин...)