Чтение онлайн

Марк поднялся. Никта успела сходить к чародеям, о чём-то с ними переговорить и вернуться к нему. Глаза её сияли. Тёплый, ободряющий взгляд не оставлял даже призрачного намёка на то безумно-холодное выражение, которое таилось в них во время поединка.

— Они поверили, Маркос, — с улыбкой сказала она. — Этот чародей был тем, кто громче всех настаивал на мести за Дальмара. А сейчас он сказал, что твои глаза не лгут.

— А та юная чародейка, что порывалась в бой? Она тоже поверила? — зачем-то спросил Марк.

— Поверили все, Маркос. Кроме одного человека.

— Хозяйки?

— Нет. Все, кроме Амарты.

В ушах зашумел налетевший порыв ветра, когда Марк услышал это имя.

Наутро жар стих. Вельма всё ещё была слаба и даже приподняться на своём ложе ей было трудно. Она не помнила, как её спустили вниз, но знала, что пик её болезни уже позади, а зелья и снадобья травников клана быстро восстановят силы. Это особенно злило. Подлый колдун из Тёмного Круга уже дважды сделал ей этой болезнью коварную подножку. В первый раз из-за этой напасти она не успела попрощаться с отцом. Во второй — не смогла выйти на поединок, которого так желала. Вместо этого её заставили молча смотреть на жалкие трюкачества миротворца и его хранительницы.

— Вас всех провели, как мелисских ротозеев, — Вельма бросила Хозяйке Леса гневный упрёк, едва открыла глаза. — Неужели никто из вас не понял, что они не собирались причинить друг другу вред!

— А разве смысл Поединка Правды в увечьях? — мягко ответила Хозяйка. — Разве эта традиция предков существует не для поиска истины?

— И что с того? Вы нашли её? Да вас разыграли!

— Даже Лаван признал, что миротворец доказал свою невиновность.

Доводы наставницы Вельму только злили.

— До чего вы все наивны здесь в сельве! Я не раз сталкивалась с Седьмым миротворцем, и знаю свойства его меча. Эта магическая штуковина способна и на трюки почище.

— Суть не в мече, Вельма, а в сердце того, кто держит его в руках. Поединок Правды был нужен лишь для того, чтобы увидеть сердце этого аделианина. Понять, что его наполняет. Этот человек не убивал Дальмара.

На губах чародейки появилась кривая усмешка, но прежде, чем она бросила Хозяйке новый упрёк, та проговорила:

— Но мне не убедить тебя в этом, Вельма. Потому что ты очень хочешь, чтобы убийцей оказался именно Маркос. Когда-то ты враждовала с ним. Потом смирилась с его существованием, осознав, что он тебе не враг. Однако смерть и завещание твоего отца вновь пробудили в тебе давнюю ненависть. А теперь её разогрело убийство Дальмара. Ты вновь обращаешься к старому идолу мести.

— Это моя жизнь, — прошептала Вельма с усталым безразличием.

— Разве мало тебе было скорбей? Разве мало болей ты перенесла, чтобы понять, куда приводит твоя жажда отомстить?

— Это моя жизнь, — повторила Вельма. — И моё проклятие. Я не могу стать иной. Меня никто не изменит. Я не верю ни в твоих духов сельвы, ни в аделианского Спасителя, — глядевшая до сих пор чётко в распахнутые ставни, Вельма обратила взгляд изумрудных глаз к Хозяйке. — Я никогда не прощу миротворцам то, что они сделали с моей семьёй. Пусть Маркос и не имеет к этому отношения, но он миротворец… Долго он в сельве не задержится. Раньше или позже он двинется на юг. И я последую за ним.

— Вельма…

— Я не собираюсь его убивать. Но если вдруг окажется, что он может стать причиной возрождения проклятия миротворцев… я сделаю это с чистой душой.

Хозяйка смотрела на неё с осознанием собственного бессилия перед тёмной страстью, пленившей её воспитанницу.

— Если найдётся человек, который сумеет заглянуть в самую бездну твоего сердца… и полюбить тебя настоящую… — промолвила она словно в пророческом озарении. — …Царящая в тебе тьма будет рассеяна… и путы древней вражды, связывающие тебя, будут сорваны.

Вельма скривила губы:

— Спасибо, что пытаешься ободрить меня. Но я перестала верить в сказки ещё в день убийства моей матери. И если человек, о котором ты говоришь, и впрямь существует… то мне он не нужен. Меня устраивает живущая во мне тьма. И путы древней вражды уже давным-давно стали мне родными.

Марк сидел на полу своего древесного жилища с оголённым торсом, прикладывая ко лбу мешочек со снегом. В это же время Лейна умело обрабатывала его раны.

— Тонко, очень тонко, Никтилена, — проговорила она, размазывая по узкой полосе раны зеленоватую мазь. — Заживёт, даже шрамов видно не будет. Всегда поражалась, как у тебя это получается.

Никта стояла у входа, сложив руки на груди и вдумчиво глядя перед собой: ни на Марка, ни на Лейну, а как бы сразу на них обоих, как на целостную картину. Марк сидел к ней спиной и не мог её видеть, но после всего пережитого на высотах сельвы идеально чувствовал её присутствие. Её личность представляла собой единство неких противоположностей; если бы Марк был магом, он бы назвал это сочетанием стихий огня и воды. В прежней Никте, импульсивной и целеустремленной, был только огонь. Горячая, почти одержимая идея достичь своего призвания, взойти на пик своей славы, едва не погубила её когда-то. Они шли рука об руку как соратники, но их отношения не переросли ни в любовь, ни в крепкую дружбу. Марк рвался к своей цели, она к своей. И когда их пути пересеклись, внутренний скрытый конфликт перерос в открытую вражду.

Теперь он видел, в чём именно она изменилась за это время. Прежний огонь в ней не угас, а разгорелся ещё сильнее. Но теперь, направленный умиротворённым течением воды, он медленно влёк хранительницу к морю её мечты. Чем обернётся это тихое стремление, когда она будет в двух шагах от своей цели? Предугадать невозможно. Таинственность хранительницы стала ещё тёмней, в её словах, глазах, движениях Марк чувствовал второе дно — глубинный смысл, который она сама, наверное, не вполне осознаёт.

Марк не впервые поймал себя на мысли, что невзирая на всю неповторимость этой девушки, он никогда не смог бы её полюбить. Она создана не для любви и семейной жизни. Хотя… Интересно, каким будет тот человек, с которым эта лесная нимфа свяжет свою жизнь?

Светловолосая Лейна была полной её противоположностью. Мечтательная, но не слишком целеустремлённая, она была готова довольствоваться тем, что преподносит ей судьба, не жалуясь на неё и не прося многого. Она ни за что не хотела раскрывать истинные причины, по которым покинула родной дом и предпочла судьбу скиталицы, но эта тайна не делала её образ мрачным, как в случае с Никтой.

— Почему ты мне сразу не сказала, что моим противником будет Амарта? — спросил Марк хранительницу.

— Я сама узнала об этом только перед самым поединком. А там — не хотела тебя страшить ещё и этим.