Чтение онлайн

— Не поверишь, я сейчас думаю о том же, Мэйтланд. — хрипло прозвучал ответ капитана, когда король убрал руку.

— Но право, если ты сгниешь в темнице… Или же вдруг случайно не вынесешь какой-то из воспитательных уроков, что я намерен тебе преподнести… Этакая смерть ведь сойдет за несчастный случай, верно? — наклонившись к уху мужчины, тихо спросил государь.

Капитан молчал.

— Отвечай, когда я говорю с тобой! — заорал Мэйтланд и в приступе безумия замахнулся на брата клинком который выхватил из ножен на боку, но вдруг чья-то рука остановила его. Король бросил быстрый взгляд на посмевшего перечить ему, и видимо признав в нем кого-то, нехотя убрал оружие. Оллистэйр скользнул взглядом по новоявленному защитнику, но человек этот был ему совершенно незнаком.

Высокий, плотный старик, крепкий и широкоплечий, судя по множеству орденов и наград на его груди имел высокое звания и вероятно в королевстве пользовался уважением. Государь, хотя и убрал оружие, видимо остался не доволен что ему помешали и угрюмо опустился в свое седалище. В этот момент к нему обратился худощавый молодой мужчина с необычным, синеватым оттенком волос. Вероятно, это был один из тех не многих людей в этом замке, к словам которого король прислушивался. Если он вообще прислушивался к чьим-либо словам кроме собственного эгоистичного «я». Лицо Мэйтланда менялось на глазах и вскоре стало ровным, он махнул рукой что бы стражники увели заключенного обратно в камеру.

— Не думай что на этом все кончено. У меня на тебя большие планы, братишка. Но, пожалуй, я буду к тебе милосердным и подарю последний день твоей ничтожной жизни. Ожидания, говорят, хуже всего. Однако знаешь, мне не терпится по скорее применить карательные меры.

— Было бы за что меня карать… Моя вина лишь в том, что я твой брат. Верно? — спросил капитан, не отрывая внимательного, пристально-изучающего взгляда от повелителя Серебряного Королевства. Ты был бы счастлив, если бы я вообще не рождался на свет, ведь так? А знаешь почему? — выдержав долгую паузу, продолжил капитан. — Потому что тебя мучает, грызет, сжигает изнутри страх. Ты боишься меня, Мэйтланд. Боишься своего глупенького маленького братика с которым никогда не мог поделить свои игрушки. Тебя всегда преследовала навязчивая идея, что я опасен, что я отниму твое королевство, даже если бы оно по всем законам света не принадлежало мне. С этой мыслью ты просыпался и засыпал. И даже сейчас, когда ты одержал победу, я вижу в твоих глазах сомнение. Но мне никогда не нужен был твой трон, я хотел только отцовского признания. Я бы никогда не стал биться с тобой, но ты из собственных страхов лишил меня всего. Ты заковал меня в цепи и намерен любой ценой убрать со своего пути, но Боги судьи тебе, брат. Однажды ты так же потеряешь все, ощутив как стальные когти разрывают на куски то, что было тебе дорого. — резонно проговорил капитан, сжимая руки в кулак и вперившись беспощадным, острым взглядом в лицо человека на троне. Король долгое время молчал. На какое-то мгновение даже показалось, что его подбородок затрясся словно бы приготовившись к рыданиям, но вместо рыданий Мэйтланд разразился нервным, почти истерическим хохотом.

— Лисси, Лисси, иди к маме. — манил ласковый женский голос и маленькая девочка с русыми густыми волосами запрыгнула к ней на коленки, будучи еще в спальном цветастом платьице. — Посмотри, мы с папой купили тебе желтые и красные ленточки как ты и хотела. — тепло улыбнувшись сказала мама и трепетно поцеловала малышку в пухлую щечку. Она только что вернулась с улицы, принеся с собой подарок для дочки. К женщине подошел высокий, опрятный темноволосый мужчина с изумрудными глазами. Он погладил девочку по головке, и та обернулась, крикнув «папа». После чего охотно потянулась к нему крохотными ручонками. Отец нежно и заботливо поцеловал свою жену, красивую женщину с добрыми глазами, а после вместе с супругой открыл изящную коробочку в которой лежало много шелковых лент.

— Спасибо! — радостно воскликнула девочка, перебирая пальчиками ленточки одну за другой. — Мама, мама, ты заплетешь мне косички и я буду как принцесса, да? — спросила Лисси, озорно улыбнувшись. — Конечно милая, даже краше. — хором ответили мама с папой и рассмеялись. Лисси только что исполнилось 6 и она уже начала читать книги, хотя все равно, кажется, ленточки интересовали её больше, чем буквы на белом листе.

— Что это за звук, дорогой? — вдруг встревожено спросила женщина, отведя взгляд от коробки с лентами и озираясь по сторонам.

— Не знаю, милая, может быть гром? — ответил мужчина. Тень беспокойства матери передалась и девочке и она подбежала к окну. Мама подозвала её с собой и выглянула через резные ставни. Никаких звуков больше не было слышно. Весенний сад замер, окутанный хрустальной расой. Стояло душистое апрельское утро, молчаливое как никогда. Казалось, даже листья на вишне не шевелились. Мужчина обнял женщину, подойдя к ней и она, кажется, немного успокоилась.

— Мамочка, а где Пушистик? — прозвучал детский голос и Лисси, забыв о каких бы то ни было звуках, побежала искать своего котенка. Но животное странным образом бесследно исчезло или же где-то спряталось.

Женщина все еще смотрела в окно, как вдруг мужчина заставил её оторвать взгляд от него и указал на большую вазу, что стояла на тумбочке из красного дерева. Прозрачная ваза дребезжала, подобно тонкому колокольчику. Лисси замерла по середине комнаты, прислушиваясь к монотонному гулу, возникшему словно из ниоткуда. Казалось, стенки стали протяжно петь, выводя одну и ту же низкую ноту. Вдруг над головой ребенка зашаталась люстра и отец подбежал к девочке, спешно подхватив её на руки.

— Папа, папа, что случилось? — взволновано спросила девочка и испугавшись, расплакалась.

— Тише, мой Лисёнок, все хорошо. — оказавшись рядом, успокаивала мама. Гул становился все сильнее. И казалось теперь все что было в комнате заходило, заскакало, зловеще звеня. Родители бросились бежать, спасая дитя. Грохот стал невыносим, и все предметы начали падать на пол, разбиваясь с оглушительным треском. Огромной шкаф накренился и навис над отцом, который держал одной рукой малышку, прижимая к груди, а другой тянул за собой не менее напуганную мать. Плач Лисси стал пронзительным и долгим. Обвал становился сильнее и женщина крикнула, оказавшись придавленной. Супруг пытался ей помочь, но она скомандовала спасти ребенка. Растерявшийся отец бросился вперед и в следующую минуту на него обвалился потолок, но он успел подтолкнуть вперед девочку, она же успела ступить за дверь в тот самый момент, когда под руинами исчезли её мать и отец. Зацепившись о порог, она упала и от удара потеряла сознание. Когда чувства вернулись к Лисёнку, ничего уже не было. Ни родителей, ни огромного фамильного дома. Землетрясение исчезло так же быстро, как и появилось. Едва слышно посвистывал ветер и одинокий ребенок, ставший сиротой, горько заплакал, зовя на помощь. Но никто не отзывался. Послышалось тихое «мяу» и позади девочки оказался её котёнок, который утешая тыкался мордочкой в лицо своей теперь единственной хозяйки. Лисси обняла его. Она попыталась подняться, но нога застряла под завалом и не поддавалась. Продолжая плакать, она снова и снова звала на помощь. Наверное, прошло несколько часов. И казалось даже Пушистик устал жалобно мяукать, как вдруг впереди замаячила чья-то фигура. Плотный, широкоплечий мужчина в серебристых доспехах приблизился к ребенку, услыхав её плач. Он довольно быстро освободил малышку и взял на руки. Лисси продолжала плакать, обнимая своими маленькими ручонками зрелого, почти пожилого мужчину за шею. А он гладил её по головке, пытаясь успокоить. Она говорила о маме и папе, о ленточках, что ей подарили на день рождение, о том, как больно поцарапала ногу и о том как искала Пушистика.

Она не могла понять, куда исчезли родители, и просила, что бы человек их поискал. Но сколько тот не копался в руинах, никого обнаружить ему не удалось.

— Твои мама и папа скоро придут, малышка. Они просили, что бы ты не плакала. Как тебя зовут? — спросил человек в военной форме.

— Лисси, Лисси Хартфил.

— Пойдем со мной, Лисси, у меня есть волшебная мазь, нужно помазать твою ранку, чтобы не болела.

— Волшебная? — с недоверием переспросила девочка, смотря прямо в карие глаза мужчины.

— Да, волшебная.

— А волшебная мазь делает все? Она может сделать, что бы родители вернулись скорее. — поинтересовалась малышка, коснувшись мягкой ладошкой лица человека. Мужчина с трудом выдержал этот детский доверчиво-наивный взгляд. Скользнув по руинам, он снова увидел перед собой заплаканные большие глаза ребенка и тяжело вздохнув, ответил.

— Нет, даже феи, которые создают волшебные мази не всесильны. Но если ты не будешь больше плакать, они смогут сотворить волшебство. Если им веришь, они исполняют желания. А теперь идем со мной.

— Я не буду плакать! — пообещала Лисси и согласилась пойти с человеком, прижимая к себе котёнка и удаляясь от развалин.

— Я верю феям. — шепнула она на ухо Пушистику и погладила котенка по шерсти.

Огромная костлявая рука тянулась к нему. Рана ужасно болела и капитан дернулся, отползая вглубь темницы. Старуха вселяла в него ужас, и он хотел закричать, но спазм сковал горло и крик так и не сорвался с уст. Она надвигалась, мрачная и безмолвная, надвигалась неумолимо. Взгляд её глаз светился из под капюшона красным огнем и жалил. Оллистэйр чувствовал, как вот-вот вспыхнет все тело, как его ломит, чувствовал её смертельный взгляд на себе. Он продолжал ползти и вдруг наткнулся на стенку. Рука, давно истлевшая и черная оказалась совсем рядом и коснулась его, а в следующее мгновение мрачная тень старухи рассыпалась прахом, обратившись в черную пыль. Капитан резко открыл глаза, глубоко выдохнув. Он сидел, упираясь спиной к стене, а над ним стояла фигура в капюшоне, но это уже не было сном. И стоящий человек, как понял Оллистэйр, пришел за ним, что бы выполнить волю владыки Серебряного Королевства. Значит, уже пробил колокол. Значит уже утро, значит скоро конец. Отмахнувшись рукой, точно дурные видения все еще витали в воздухе, мужчина предпринял попытку подняться, но рана, до этого не представляющая угрозу жизни, стала болеть нестерпимо и мгновенно напомнила о себе так, что капитан остался на земле, а лицо его искривила болезненная гримаса. Человек протянул руку и помог встать Оллистэйру. Стиснув зубы, тот поднялся и понял, что незнакомец не слишком-то высокого роста. В затхлом воздухе он вдруг уловил еда слышный шлейф знакомого запаха. Он уже слышал его где-то этот приятный аромат фиалки и мелиссы.