Чтение онлайн

Он пожал плечами.

— И вот представь себе — утро, — продолжил рассказ. — Мы — я, Рэтар и Мирган собираемся завтракать. И только мы приступили, как вваливается в дом, где стоянкой стояли, Гир. Он парнишка был, ему тогда тиров четырнадцать было, может тринадцать. И он фором был при Роаре. Вваливается весь никакой. Глаза навыкате, волосы взъерошенные, вид такой будто мяли его. Мы повскакивали — что? А он нам — там Роара схватили, убивать хотят.

Тёрк ухмыльнулся и нахмурил лоб.

— Нам поплохело, понятное дело. — чё? Давай, пошли, — повёл рукой мужчина. — И в чём были, за Гиром. Он приводит нас в дом к старейшине Ёрса. А они, чтоб ты понимала, все такие… одинаковые, ну не знаю, плотные, мелкие, волосы у всех грасцитовые или, или знаешь, криста, как одежда у эйола?

— Рыжие? — улыбнулась Хэла.

— Ну, наверное, — ухмыльнулся Тёрк, махнув одной рукой и погладив её по спине другой, и продолжил рассказ. — Короче. В доме мужиков пять, а может и шесть держат скрученного на лавке Роара. Он рычит, отбивается, кричит что-то про то, что не виноват ни в чём. В другой стороне рыдают бабы, девки. И значит старейшина с какими-то своими мужиками приближёнными. Мы к нему. Что происходит? А он нам такой — вот, ваш значит парень девку нашу попортил. И мы такие — Роар? Попортил? В смысле — силой взял? Он — да. А мы же, Хэла, знаем, что в каком бы состоянии Роар не был, он никогда, вот никогда себе такого не позволит. И самое главное — зачем? К нему на всех стоянках девки сами в штаны лезли. Мы спешиться, встать лагерем, устроится не успевали, а у него уже парочка местных девиц в штанах сидят.

Хэла прыснула со смеху.

— Красавчик, чтоб его, — повел головой старший брат Рэтара. — Ну, зачем ему силой брать, коли они сами готовы? Мы старейшине — может она сама согласилась, а теперь назад пытается отскочить? Он — нет, попортил, ничего не знаю. И тут оказалось, что он знает, что Роар сын ферана. Представляешь? Мы за головы схватились. А он нам — коли такое дело, пошли к ферану. И мы понимаем, что всё конец Роару, быть ему обвязанным с этой непонятной девкой и деток ей делать во славу наследия ферната изарийского.

— Стой, почему? — Хэла нахмурилась. — Феран же был Рейнар?

— Да, Рейнар Горан, — подтвердил мужчина.

— Так он же его отец, — удивилась ведьма, потому что слышала, что отец Роара был человеком мягким. — Зачем ему так делать? Я понимаю Эарган.

— Не, Хэла, — повёл головой Тёрк. — Если бы такое при отце случилось, он бы знаешь, что жалобникам устроил? Он бы сказал: “или вы радуетесь, что достопочтенный член Горана в вашей девке был и потомкам об этом с гордостью рассказываете, или я спалю ваше селение вместе с вами к рвашам и скажу, что так и было. Война, чё хотите?”

— Серьёзно?

— А то. И все знали, что сделает и не моргнёт.

— А Рейнар? — она всё ещё не понимала.

— А Рейнар был правильным, честным. Прямой, как меч. Он бы обвязал сына, в наказание ему и в назидание остальным. Всё, — в воздухе Тёрк махнул рукой, как отрезал, покачал головой. — И мы, конечно это знали. И потому давай думать, что делать и как Роара спасать, потому что понимаем, что он не виноват. Короче, беру я этого старейшину за рубаху, в стену. Мужики эти его в бой. Мирган на себя надевает своё боевое лицо. А он — ух, страшен. Да и здоров, изарийский мужик!

И Хэла захихикала, потому что знала, что в отличии от Тёрка, который был весельчаком тем не менее, Мирган был жёстче, суровее, шутил очень редко.

— Не подойдёшь! — тем временем продолжил рассказывать мужчина. — Говорим — давай разбираться! Мы знаем, что парень, которого поймали, не при чём, так что ты давай нам голову не морочь. Пусть девка твоя говорит, что случилось. Она значит — гуляли вместе. Он, Роар, вон тот, на Гира показывает и ещё один, тёмный. И мы понимаем, что Шерга, кто ещё? И Гир подтвердил. Спрашиваем — что дальше. Она говорит — мол мужики напились и Роар её силой взял. Мы ей — уверена, что светловолосый, а не тёмный? Она вроде кивает, а сама трясётся вся.

— Подожди, а Гир? — спросила Хэла. — Он не видел?

— Он же мальчишка был, ему налили кружку, он выпил, после перехода долгого уставший был, и уснул на лавке, — ответил Тёрк. — Это ещё хорошо, что Шерга, когда Роара бросил, про малого забыл, потому что без него мы бы ничего не узнали. А он проснулся от возни в доме, когда Роара крутили, и убежал к нам, чтобы помощь привести.

Ведьма понимающе кивнула.

— В общем девка… да. Трясётся. Покраснела, в цвет волос на голове. Ну, мы думаем — ладно, если бы Шерга и Рэтар были, их спутать легче лёгкого тогда было. Рэтар знаешь как брился в то время? Кожу с себя снимал и цвета митаровские свои носил, лишь бы с Шерга не путали его. Нам это вставало боком, — ухмыльнулся Тёрк, вспоминая что-то, но уточнять Хэла не стала, а он продолжил. — А Роар же другой. Рэтар значит говорит старейшине — мы конечно всё понимаем, но давай ты, уважаемый, приложишь голову и вот о чём подумаешь. Я, говорит, не буду такую несправедливость терпеть, и уж коли до ферана дело дотащишь, помни, что у нас и ведьма есть, и маг. Мы твоей девице в голову влезем и вытащим, кто на самом деле её портил, и, даже если виновного настоящего к ответу призовём, то для девицы твоей будет поздно уже, потому как напомним тебе, что ложь ферану — это на войне смертный приговор. Оно тебе надо?

Тёрк перевёл дух и хохотнул:

— Девка, как это услышала, моментально белой стала. Вот прям разом, — повёл головой мужчина. — А старейшина Рэтару — мол ты кто такой, чего тут мне пугать пытаешься? А на Рэтаре в то утро белая рубаха была, как и на мне. А так как мы выскочили, как были — куртки не надели и непонятно было, он кто — командир или ещё кто. Я старейшину встряхнул и говорю — ты ошалел, уважаемый? Перед тобой достопочтенный митар Изарии Рэтар Горан, а не средний командир какой. Ты думай, что говоришь? И тут уже этот стал белым, как полотно. Смотрит на Рэтара, глазами хлопает. А малец ему говорит, мол, думай давай. Или ты надеешься на то, что породнишься со старейшим родом, и тогда всё будет по-плохому, или мы договариваемся по-хорошему здесь и сейчас. Но не думай, что я своего тана дам обвязать с девкой непонятной, особенно, если он не виноват ни в чём.

И Хэле было сложно это представить, но понятно, что Рэтар умел быть разным.

— Старейшина давай вопить, мол чего принижаете нас, а я его тряхнул снова и говорю — твоему селению сотни тиров нет, а род Горанов уже больше тысячи известен, молчал бы. В общем, он на девку. Она в ужасе, язык проглотила. Рэтар достаёт свой кисет с камнями, мужику показывает и говорит — вот тебе на откуп кисет митара. И мы до утра тут сидим всем моим отрядом, едим, пьём за свой счёт. Старейшина думает, и он же торгаш, помнишь? И это насколько нужно быть дураком, чтобы не понимать, что у митара Изарии в кисете камни не такие, что и хвост от телыги не купишь на них. Да?

Хэла прыснула со смеху.

— Вооот. И он понимает. И согласился, конечно. Прогуляли мы там отрядом до утра. Ох, Хэла, оставил я там столько камней, — Тёрк покачал головой, потом улыбнулся своей открытой, нагловатой улыбкой. — Но совру, если скажу, что не развлёкся. На утро, пока эти не очнулись все, схватили Роара и давай из этого Ёрса ноги делать. Благо, что феран с войском нашим вперёд ушёл ещё прошлым утром и Рэтара ждать не стал. И так ничего и не узнал о том, что случилось. А Роар, как Шерга увидел, ууу, мы его даже поймать не успели, быстрый засранец! Еле оттащили — чуть не убил урода. С тех пор на топорах они.

Тёрк кивнул, потом ушёл в себя. Хмыкнул.

— И ведь знаешь, ведьмочка, Роар, он, — мужчина тяжело вздохнул. — Дело не в девке этой. Даже если и был виноват. Дело в том, что это позор. Позор дома. Он чуть не опозорил отца. Хоть был не виноват, но у него это глубоко — честность, справедливость. Они с отцом очень похожи.

— И Рэтаром? — прошептала ведьма.

— И да и нет, — возразил Тёрк. — Рэтар, слава богам, имеет понимание, когда надо стоять на своём, а когда надо обойти. А Роар не умеет. Рэтара бы не сломала эта история, он знал бы, что он не виноват, а Роар знал, что не виноват, но при этом сломался, потому что нас подставил, потому что отца чуть не опозорил, свой дом чуть не опозорил.