Чтение онлайн

Чёрная ведьма поприветствовала девушку, та рассеянно кивнула в ответ и как-то настороженно обернулась по сторонам.

— Пойдём, на лестнице в башне посидим? — предложила Хэла и не дожидаясь ответа, пошла в сторону лестницы, что вела наверх на башни и верхние проходы между ними.

Наложница пошла за ведьмой, явно благодарная тому, что их разговор будет один на один и скорее всего у него не будет лишних свидетелей.

— Что стряслось, дорогая? — спросила Хэла, устроившись на ступенях лестницы.

— Я… — Фэяна замялась, покраснела и уставилась в юбку.

Чёрной ведьме нравилась эта девушка. Она была милой, доброй, мягкой. И женщина не очень понимала, почему Рэтар не был с ней. Или был? Женский интерес внутри зазудел кучей вопросов, от ответов на которые вполне может быть больно, но не задать порой бывает невыносимо сложно.

Хэла терпеливо подождала пока наложница соберётся с мыслями.

— Хэла, а правда, что ты можешь сказать, кто отец ребёнка? — спросила та наконец, переступив через себя.

Чёрная ведьма глянула на наложницу и увидела разгорающийся огонёк новой жизни внутри неё.

— Ты не знаешь кто? — спокойно задала вопрос она. — Боишься ферану признаться?

Но внутри взметнулась ревность. Хэла не думала о том, что Рэтар был с наложницей пока был с ней. Когда? Да и боги, какие наложницы, когда он в буквальном смысле сходил от ведьмы с ума?

Но Хэла была женщиной, считающей себя не самой привлекательной вешне, особенно рядом вот с такими, как Фэяна. А ещё, увы, женщиной, которая прошла через предательство и сама на руку была не чиста, съедала себя за это. Так что этот червячок внутри сделал первый укус и сейчас ещё немножко и поползёт-поползёт, выгрызая себе дорожку, причиняя боль и внушая сомнение, доводящее до исступления.

— Я знаю кто, — отозвалась Фэяна сквозь слёзы, скручивая юбку бежевого платья. — Я… просто, а вдруг это другой… я бы так хотела…

— Другой, кто? Фэяна, милая, — Хэла накрыла её руки своими, в попытке успокоить.

— Я… Тёрк… я хотела бы, чтобы Тёрк. Но я знаю, что это пустое. Если бы это было так, то я бы пошла к ферану, повинилась. Но…

Хэла даже предположить не могла, что упоминание Тёрка тоже заденет, хотя ведьма знала, что мужчина бывал в харне, да что там — он был там перед тем как типа “пропал”. Она даже с ним шутила на тему его похода в харн.

— Но что? Когда ты была с Тёрком? Перед тем как он пропал? — уточнила ведьма.

Ни Рэтар, ни его старший брат не скрывали от Хэлы того факта, что последний отправился узнавать, что вообще твориться в Изарии, но конечно кроме них троих в идеале знать о реальной причине отсутствия старшего из братьев не должен был никто.

— Да, — подтвердила её предположение наложница.

— А до того, когда? — спросила ведьма.

Девушка склонила голову слегка набок, скромно поелозила, а на глазах снова проступили слёзы.

— Тёрк… он приходит иногда, не часто, но бывает. Он всегда такой… не могу сказать… меня к нему тянет, с ним хорошо. Он такой, даже не знаю — со мной всегда внимательный и серьёзный. Может я надумала себе чего. Но он каждый раз приходит, всё вокруг перевернёт, — девушка слегка улыбнулась сквозь слёзы, — девочки на него налетают. Всегда знаешь как ластятся к нему. И он всех их перемнёт, шутки пошутит… ну и… а потом всё равно меня находит. Я однажды даже не пошла, не стала на глаза ему попадаться, а он всё равно меня нашёл. И он не шутит со мной никогда. Не знаю почему. И я…

Тут она разрыдалась и Хэла вздохнула, потому что лезть к Фэяне в голову совсем не хотелось. Но как иначе понять, что вообще происходит, как-то надо же…

— Ну, ну, милая, не плачь, моя хорошая, — погладила наложницу по спине женщина. — Когда у тебя до того Тёрк был?

— Не было, — отрицательно замотала девушка головой, — Давно до этого не было. Несколько луней.

— Кто у тебя был?

— Я не пила отвар пустой, всё равно феран на меня не смотрел никогда, да и Шера нас с Бэттой не пускала к нему, даже когда звал наложницу к себе. А ему всё равно какая из нас. И нас вообще никто не трогал. А потом… потом… вот как они вернулись из оплота, и Шерга… он…

И она снова отчаянно разрыдалась. Внутри Хэлы рвануло яростью. Она вздохнула, пытаясь унять тени, что полезли из неё, в пролёте моментально стало темнеть.

— Милая моя, что же ты к ферану не пошла? А? — ведьма старалась говорить спокойно, но всё равно слышала, что голос стал ледяным. — Нельзя же Шерга наложниц ферана трогать — его бы наказали!

Фэяна сжалась. И не понятно это была естественная реакция от страха, что она испытывала к Шерга, или это Хэла прижала её нечаянно сейчас тенями.

— Испугалась? — спросила ведьма, стараясь унять ярость, не наседать на девушку и говорить мягче.

— Шера меня так приложила, — всхлипнула Феяна. — Сказала, что изведёт меня, если я скажу. Да и стыдно было.

— А Шере-то что с этого всего было? — удивилась Хэла, хотя было понимание, что девка была просто характером таким мерзким. Ей на деле и выгода была не нужна, чтобы людей изводить.

— Ей Шерга камни давал за то, что с ним у неё близость была, — ответила наложница захлёбываясь в рыданиях. — Он тогда просто не нашёл её и на меня накинулся.

— А тот серкит, из-за которого она Найту поколотила? — Хэлу пронзила догадка о заговорённом камне.

— И его. Скорее всего. Но я не видела, понимаешь, никто не видел этого. Просто камни появлялись. Он ей и за меня наверное камень дал какой, — и наложница взвыла, уткнувшись в юбку платья.

Хэла подсела к ней ближе и обняла.

— Это его, да? Не Тёрка? — спросила Фэяна сквозь плач. — Тогда забери его, Хэла, прошу тебя, забери, ты же можешь? Не хочу, чтобы внутри меня продолжение этой твари было, не хочу… прошу тебя.

— Пойдём к ферану? — отчаянная надежда забилась внутри ведьмы. — Фэяна, милая, Шерга тебя силой взял, так нельзя!

— Нет, нет, не надо, прошу тебя, Хэла, прошу, не надо! — в глазах наложницы было столько страха, даже ужаса, что ведьма чуть не взвыла от отчаяния. — Просто забери это из меня, забери, иначе не будет мне жизни. И Шерга же скажет, что возьмёт меня в супруги и нельзя будет ферану ему отказать, но это хуже смерти, Хэла… хуже… прошу тебя… а если мать его узнает… не надо!

Чёрная ведьма прижала к себе несчастную, разрывающуюся на части от стыда и горя, рыдающую молодую женщину.