Чтение онлайн

— Милена, — он мотнул головой. Ей наверное такое вообще невозможно принять. — Нельзя это остановить, отменить… нельзя. И Рэтар, он делает это, потому что должен.

— Это же несправедливо? За что? Она же жизнь спасла этому вашему, — нахмурилась девушка, пытаясь вспомнить слово. Не вспомнила, всхлипнула. — Неужели он её за это накажет?

— Да, — ответил Роар. — Да, маленькая, это несправедливо, это неправильно, но…

— И почему феран это делает?

Боги, да что ж такое… она рыдала и он не мог ничего с этим поделать. Он и сам бы сел сейчас рядом и разрыдался, потому что она была права, потому что всё честное и правильное сейчас было пустым, было просто словами, тающими в воздухе.

Да, они призвали, а теперь терзают, потому что не могут сопротивляться, потому что законы, потому что присягали на верность. И Роару было, рваш, стыдно, потому что в этот момент он думал только о том, что если Милену увидят в доме, ведьму, пусть и белую, под одной крышей с великим эла, то её тоже высекут, поставят рядом с Хэлой…

— Он спасает её, маленькая, — выдавил из себя Роар.

— Спасает? — переспросила она, нахмурившись.

— Да, — подтвердил Роар и сглотнул. — Потому что иначе Хэлу бы порол личный палач великого эла. А после его порки не выживают. Он может убить всего несколькими ударами.

Она вобрала в страхе воздух, стараясь не вскрикнуть, удержаться от каких-либо громких звуков. Глаза её были полны невыносимого ужаса.

— Рэтар не может допустить её смерти. А заменить палача может только… хозяин… земли… ведьмы… поэтому так, — и оправдание было таким ничтожным, понятным самому митару, но конечно же ужасающим и чуждым Милене. — А теперь мне надо идти, потому что сейчас эла будет говорить приговор и прочее, и мне надо быть там, внизу, когда её приведут.

— Её нельзя пороть, — упрямо покачала головой Милена.

— Светок, — простонал Роар.

— Нельзя. Или в этом мире всё так бесчеловечно, что… — она запнулась, слёзы потекли сильнее.

— Милена, — он прижал её к себе, погладил по голове.

— Она беременна, — прошептала белая ведьма.

Роар замер, кажется задыхаясь, сознание рвануло к Хэле… Рэтару…

— Что? — митар отстранился, уставился на неё. Внутри всё скрутило, руки с трудом удалось унять от тряски.

— Она беременна, — повторила Милена и расплакалась.

Роара словно ударили. Вот теперь наверное его глаза наполнились ужасом.

— Спаси её, — пальцы цеплялись за его одежду, она причитала, уже впадая в какое-то безумие, утопая в горе, — скажи им, скажи ферану. Нельзя же пороть беременную…

— Так, — тряхнул головой митар, сказал резко и понимая, что времени не остаётся, схватил Милену за руку, грубее, чем хотел бы. — Кто ещё знает об этом?

— Я не знаю.

— Откуда ты знаешь? — Роар задавал вопросы и тащил девушку за собой, сначала наверх по лестнице, потом под крышей, через перекрытия и мимо узких защитных бойниц, до башни над покоями Рэтара.

— Я видела огонь у неё внутри, — Милена задыхалась, пытаясь поспеть за ним. — Я Хэле сказала, но она запретила мне говорить. Я только сегодня ночью поняла, что это было. Вот тебе сказала. Роар?

— Так, — ответил он, переступая через себя. — Забудь, ясно? Не смей никому говорить, поняла? Сказала мне и я тоже забыл.

— Что? — девушка упрямо застыла всего в паре шагов от перехода в другую башню. Он тянул и Милена чуть не упала, пришлось перехватить и почти на руках вытащить на площадку над лестницей, что вела в покои ферана или на первый этаж, в рабочие комнаты дома.

— Ты хочешь, чтобы её убили? — прошептал Роар, обняв лицо, заглядывая в заплаканные глаза.

— Нет, — она в ужасе мотнула головой.

— Если узнают, то убьют. Прямо здесь и сейчас. Вместо порки Рэтару нужно будет взять меч и отрубить ей голову. Чёрная ведьма не может иметь детей, ясно? Это запрет. А так как это ребёнок Рэтара его тоже накажут. Голову не отрубят, но… да он сам… — он захлебнулся на вдохе. — Прошу тебя, светок, не надо.

Она заплакала, тихо, обречённо. Роар притянул её к себе и обнял, поцеловал в макушку.

— Пойдём, маленькая, пойдём. Надо…

Митар спустился с ведьмой по лестнице на первый этаж, осмотрелся. В этой части дома было пусто.

— Иди туда, к Мите и Эке, — приказал он, понимая, что на ласку и уговоры сейчас нет времени, да и по другому кажется она не услышит, не осознает, насколько сейчас находится в беде. — Найди кого-то из них, скажи, что я отправил. Они тебя спрячут, пока всё не закончится, а потом отведут обратно. Хорошо?

Милена кивнула, не поднимая на него взгляд. Кажется Роар сейчас убил что-то очень хрупкое, что-то важное… что-то, что уже нельзя будет воскресить между ними.

Он сжал её руку, перед тем как отпустить, и она поплелась в сторону кухни, а митар вышел на двор.

Тут были уже домашние, почти все принудительно, стояли вдоль стен дома, не выходя на площадку перед домом, не подходя ближе к месту наказания. Митар был уверен, что если бы у них был выбор то большинство не стали бы на это смотреть.

Так же как и серые. Для них это должно было быть показательным наказанием. Девушки стояли на коленях вдоль перил рабочей части дома, и как хорошо, что Милена могла не присутствовать, потому что белым ведьмам разрешалось не присутствовать на наказаниях и казнях.

Митар прошёл к столбу. На дощатой площадке с кнутом в руке стоял Рэтар. Лицо его было спокойным, отрешённым, взгляд ледяной, пустой. При утреннем свете было видно, насколько феран устал, какие тёмные круги были под глазами. Он снова мучился бессонницей, которая отступила, пока он был с Хэлой, а сейчас изводила вновь. Хотя спать в эту ночь он бы не мог, даже если бы не страдал отсутствием сна.

Пока Роар бродил с Миленой по скрытым частям дома, великий и уже произнёс свою речь. Слушать и не хотелось — что правитель мог сказать? Что ему жаль, что он благодарен за спасение его жизни, но закон есть закон? Роара это выворачивало.

Из внешней башни, в которой был сейчас отряд сопровождающих великого эла воинов вышел Элгор, ведя под руку Хэлу.

Лицо бронара было таким же непроницаемым, как и лицо ферана, но Роар видел, что брат с невероятным усилием сдерживает гнев.

Хэла была бледной, на голове был платок, несколько прядей темных с сединой волос выбились из под него и попадали в глаза. Глаза были полны усталости, стали совсем тёмными. Рот был завязан, чтобы не смогла произнести слов заговора. На мгновение Роару показалось, что увидев Рэтара, лицо женщины просветлело, но вполне возможно ей просто было нужно, чтобы феран на неё хотя бы посмотрел. Однако взгляда его она не дождалась. Он был таким отстранённым и чужим, был непреклонным и сейчас Роар видел в нём танара. Вот так же тот всегда наказывал плетью или кнутом за проступки. Непроницаемый и неумолимый.