Чтение онлайн

— Не буду, — мотнул головой Рэтар и решился поцеловать её, надеясь, что она не остановит. Не остановила.

Феран чувствовал, что сделал плохо, но его не отпускала тревога острая, как никогда — тревога от предстоящей потери. Эти неуловимые изменения в Хэле, ещё до того, как Рэтар сейчас усугубил ситуацию. Но теперь только верить, что она его действительно простит. И верить, что всё, что случиться завтра и дальше, они переживут.

Было невыносимо холодно. Словно внутри всё заледенело и невозможно было пошевелиться. Даже глаза открыть не получалось.

Хотя снаружи было невероятно тепло, уютно и хорошо. И её очень хотелось туда, но не выходило и было отчаянно обидно. Хотелось плакать.

Она постоянно плачет. Порой казалось, что уже и слёз нет, казалось, что вот собралась и стала сильнее, а потом происходило что-то такое, как наказание Хэлы, и хотелось выть от отчаяния, плакать, рыдать, заливаться слезами, утопая в них, потому что не было ни на что другое силы.

Милена так считала.

До того момента, как у неё получилось Хэлу полечить.

Вся эта случившаяся с ними круговерть была такой странной, жуткой и одновременно неестественной. Безграничное отчаяние, которое нашло на Милену после того, как она поняла, что именно увидела внутри Хэлы, там в лесу и весть о наказании. Белую ведьму так сковало ужасом, что даже вздохнуть было больно.

Серые узнали, что порка палачом великого эла смертельна, и что Хэлу не наказывают, а приговаривают к смерти.

И ночь ожидания была невыносима. Никто не сомкнул глаз. Девочки кто тихо плакал, кто впал в истерику, не веря в происходящее. Хэлу любили все. Они относились к ней как к старшей сестре, кто помладше и вовсе видели в ней кого-то сродни приёмной матери.

Сама Милена не понимала, кто для неё Хэла, но определённо любила женщину очень сильно.

Рано утром, ещё когда до рассвета было далеко, пришла Эка и заранее принесла девочкам завтрак. Хотя, конечно, ни у одной из них кусок в горло не лез. Экономка всплакнула с ними, но успокоила тем, что пороть чёрную ведьму будет сам достопочтенный феран.

Чем это было лучше Милена никак не могла понять — по ней это было ещё ужаснее.

— Она точно выживет, — кивнула им женщина. — Крепитесь. Завтра великий и двор уедут. Потерпим ещё чуть-чуть.

После этого убежала, а Милена заметила, что Эка оставила в суете свой плащ. И уж сама не поняла откуда нашла в себе сил, но белая решилась на отчаянный и, как понимала, весьма безумный шаг.

Серые стали одеваться, потому что им нужно было присутствовать на наказании, в отличии от Милены, которую распорядились оставить в доме одну, дабы видимо не сломать видом экзекуции.

Внутри девушки билось желание действий, она так хотела спасти Хэлу. Ей правда верилось, что можно помочь, сказав, что женщина беременна — разве можно её пороть? И разве у ферана поднимется рука на неё в таком состоянии?

Выскользнув из дома, пока никто не видел, Мила осторожно пошла в сторону площади перед кортами и в сторону к воротам замка. Тяжело вздохнув, она постояла у загона с тоорами, пытаясь прикинуть пустят ли её стражники, которые были сейчас на воротах, хотя обычно там никто не стоял. Или остановят? И решила, что разберётся по ходу дела, в конце концов прикинется дурочкой.

Но не успела сделать и двух шагов, как её выхватили с улицы и затянули внутрь ограждения с харагами, прижали к стене. Она задрала голову и наткнулась на нахмуренное озадаченное лицо с яркими бирюзовыми глазами, которые сейчас смотрели с нескрываемым раздражением.

— Ты что творишь? — прошипел парень прикрывая её собой.

— Брок, — выдохнула Милена и покосилась на заинтересованный взгляд одного из хищников Хэлы. — Я… мне надо…

— Ты ошалела? — зло рыкнул парень. — Одной ведьмы у столба мало? Нужна вторая?

— Прости, — пискнула она, но Брок быстро зажал ей рот.

— Тшш! Знаешь как с башен сейчас всё слышно?

Милена кивнула в знак того, что понимает.

— Мне очень надо в дом, понимаешь? — сказала она едва слышным шёпотом, когда он убрал руку.

— Забудь, — отрезал юноша так же тихо. — Завтра, если наши молитвы услышат, туда попадёшь.

— Брок, пожалуйста, отпусти, — взмолилась девушка. — Я тебя очень прошу. Это важно. Это для Хэлы. Я не знаю, но мне туда надо.

— Зачем? — недоумевал сын ферана.

— Я хочу поговорить с Роаром, — но на самом деле внутри было это понимание, что ничего не изменить, что всё это бестолку, но Милену отчаянно тянуло внутрь, словно невидимой силой, которой она не могла сопротивляться.

Брок с сомнением всмотрелся в её лицо.

— Пожалуйста, Брок, — прошептала Милена, вцепившись в его куртку. — Это очень важно!

Он фыркнул.

— И что ты думала зайти через главный вход?

— Я не знаю, — обречённо ответила белая ведьма.

— Милена, — он наверное взвыл бы, такое было у него выражение лица, но было нельзя и он сдержался.

Девушка замерла. Прижатая его телом к стенке, чувствовала себя странно, но сама не желая того потянула в себя эту его внутреннюю силу, уверенность, осознанность. Стало легче.

— Ладно, — сдался он, спустя кажется несколько бесконечных минут.

— Правда? — она слишком громко возрадовалась, потому что встретилась с угрозой его всё-такие потрясающего цвета глаз.

— Так, — Брок посмотрел на сторожевые башни. — На двух сейчас люди эла, на одной наши, и они все нас плохо, но видят. Хорошо, что со стороны это выглядит очень однозначно.

— А? — нахмурилась Милена, когда он приподнял бровь, сказав это и посмотрев на неё.

Потом девушка представила, как они выглядят со стороны. Он прижимает её к стене, поддерживая рукой за талию…

— О, — вырвалось у неё.

Брок ухмыльнулся.

— Я в восторге. Это всё? Вот такие звуки можно и громче, — нагнувшись, прошептал юноша в ухо ведьме.

И Милена покраснела, как это обычно с ней бывало, и хорошо, что сумерки, да и капюшон плаща можно натянуть хоть на подбородок, а то, божечки…