Чтение онлайн

Редьярд открыл дверь и провел Агнию в необычную купальню, ловко покрутив ручки так, что из стены полилась струя воды, напоминая небольшой водопад.

Редьярд пошел к выходу, но потом обернулся.

— Агния… Виндикта, — исправился он, поймав её взгляд, — мы с тобой встречались еще до… — он не договорил, только прижал ладонь к своему горлу, и Агния сглотнула. — Ты меня накормила, сестрёнка. Помнишь?

Странно было слышать такое обращение от взрослого мужчины, и Агния всмотрелась в твердые линии чужого лица.

— А потом велела бежать. Я убежал.

Агния растерянно моргнула. Глаза! Необычного темного цвета, отливающие золотым. Их она помнила до сих пор. Это и правда тот мальчик? Или у неё прямо из головы извлекли воспоминания о последнем дне, чтобы что?.. Втереться в доверие, обмануть?

Редьярд закашлялся, будто слова застряли у него в горле, и больше ничего не сказал.

— Оставь меня одну, — сказала Агния.

Редьярд поник.

— Поменяю пока постель.

— Не утруждайся.

— Она испачканная, — сказал Редьярд с непонятным смущением, но когда увидел, что Агния не настроена спорить, только вздохнул. — Хорошо, раздобуду еды. Чего тебе хочется?

Еда? Агния о ней и не думала, но прислушалась к себе и поняла, что та злость, которую она прямо сейчас испытывала, зарождалась где-то между её ребер. Она даже руку положила на живот, а тот заурчал.

Агния хотела сказать, чтобы Редьярд уходил навсегда и больше не смотрел на неё с такой тоской, но язык будто онемел. Она повернулась к текущей воде и сделала вид, что занята очень важным делом — проверяла, насколько та горячая.

Дверь хлопнула, и Агния опустилась на бортик ванны почти без сил. Она стала отвратительно беззащитной. Она попала в руки непонятных созданий (точно не людей) и не знала, как освободиться. На неё вывалили столько всего, что Агния при всем желании не в состоянии была отличить правду от вымысла. Могла ли она поверить, что провела столетия как мертвячка, а потом случайно ожила? Могла ли поверить, что помогала уничтожать опасную нечисть? Да она сама из тех, на кого стоило поохотиться!

Отбросив тревожные мысли вместе с грязной одеждой, Агния встала под струи воды и начала смывать с себя пыль и пот. Горячая — даже слишком — вода непривычно сильно гладила её тело. Агния и представить не могла, что снова будет ощущать что-то так ярко. Её кожа быстро раскраснелась от жара, но делать воду прохладнее не хотелось. Она так давно не чувствовала вообще ничего, кроме злости и стыда.

Агния осторожно вела руками по шее, стараясь не дернуть скобы, когда поняла, что её плоть снова целая, а кожа совершенно гладкая.

Это сбивало с толку. Выходило, что рассказ Магнуса оказался правдой.

От горячего пара у Агнии закружилась голова, она перекрыл воду и вылезла, с ожесточением растираясь полотенцем. Потом она поспешно оделась, путаясь в непривычном наряде, и вышла в спальню.

Редьярд испарился.

Легкая обида кольнула Агнию, но она отмахнулась от нее и подошла к стоящему у окна столу. Погребенная под кипой бумаг и инструментов столешница для человека непосвященного выглядела как свалка, но Агния ясно видела хаотичную упорядоченность рабочего места. Механизмы она не узнавала, но когда взяла в руки один из инструментов, тот удобно лег в ладонь, хотя она понятия не имела, что с ним делать. Агния все больше верила в то, что она не в плену. Она и правда что-то забыла. Вопрос только в том, как много?

Один за другим Агния рассматривала исписанные листы. Да, почерк стал строже, более выверенным, но писала точно она. Агния эти записи не узнавала и только бестолково проводила пальцами по строчкам. Расстроенно вздохнув, она потянула на себя выдвижной ящик стола. Там скопилось еще больше бумаг, а на самом дне, спрятанные в неприметной картонной папке, лежали рисунки.

Линии выглядели слишком неуверенными для зрелой руки, хотя наброски передавали образы весьма убедительно. Сначала Агния подумала, что художник несколько раз нарисовал одного и того же человека, но на другом листе эта парочка стояла рядом, улыбаясь друг другу, и Агния поняла, что это близнецы. Другие листы покрывали быстрые и не такие детальные наброски: люди на них сидели за столами и потягивали чай, шептались или смеялись.

Но чаще всего нарисовано было одно-единственное лицо. Её собственное.

Агния на этих рисунках носила темный передник, где-то она хмурилась, где-то натянуто улыбалась, на одном рисунке она и вовсе отрешенно смотрела в окно. Агния достала последний лист. И снова она! На рисунке та Агния заправляла рукой прядь волос за ухо, и рука эта была выписана так тщательно, будто художник увлекся каждым суставом.

В дверь постучали, и Агния дернулась, отбрасывая от себя рисунки, позабыв, что они вообще-то принадлежали ей.

— Это я. Еду принес, — раздался приглушенный голос Редьярда.

Поборов желание промолчать и не открывать, Агния пошла встречать настырного надзирателя.

В руках Редьярд держал широкий поднос, который только чудом не переломился пополам — столько всего на него наставили. Агния придержала дверь, и Редьярд благодарно улыбнулся, бочком проходя в комнату. Пристроив поднос на самом краешке стола, Редьярд, безо всякого уважения к трудам Агнии, принялся сгребать бумаги в одну сторону, освобождая больше места. Увидев разложенные рисунки, он замер, а потом улыбнулся.

— Ты их сохранила.

Редьярд аккуратно провел подушечкой пальца по черным линиям на бумаге. По её, Агнии, лицу. Вопрос о том, кто это нарисовал, почти сорвался с губ, но вместо этого она сказала:

— Надеюсь, ты не думаешь, что останешься и будешь пялиться, пока я ем.

Редьярд почесал макушку, словно именно это и собирался делать. Вид у него при этом был как у собаки, которую злой хозяин выгнал на улицу. Агния не собиралась выставлять себя неблагодарной, но последнее, чего ей хотелось — исторгнуть из себя ужин на глазах у постороннего. Она уже пробовала человеческую еду после обретения материального тела и надолго запомнила то мерзкое чувство, будто желудок решил её покинуть. Так что она не купилась на жалобный взгляд и заставила Редьярда уйти.

Оставшись одна, Агния с опаской взяла в руки вилку и склонилась над подносом, пытаясь по запаху решить, куда её запустить в первую очередь. Сначала подхватила кусочек жареной курицы, но даже прожевать не смогла — тут же выплюнула и утерла губы. Жжется! Еда в храме была скудной и пресной, такой, чтобы поддерживать тело, поэтому она не привыкла к такому сильному вкусу.

Агния задумчиво постучала зубчиками вилки по губам, отодвинула подальше от себя все, что на вид казалось слишком перченым, и ухватила безобидно выглядящее отварное мясо. Она долго держала вилку перед приоткрытым ртом, не решаясь приступить, а потом зажмурилась и сделала это. В смысле, закинула в рот и начала жевать.

Честно говоря, в этот момент Агния даже засомневалась, что хочет вернуть свое неуязвимое тело. Она долго смаковала кусочек мяса, наслаждаясь оттенками вкуса, а потом проглотила, и тепло еды мягко опустилось в желудок, не вызывая отторжения. Она посидела минуту или две, прислушиваясь к себе, а потом накинулась на еду с тем пылом, который положен тому, кто не ел человеческую еду много лет. Она хватала все новые кусочки, подтягивая поближе угощения, которые показались ей самыми вкусными, и остановилась только тогда, когда штаны стали давить на живот (или это живот давил на штаны?)