Чтение онлайн

На следующий день, придя к норе, они обнаружили, что пёс хоть и узнал их, но вылезать не спешил. Подойдя ближе, они заметили, что рана нарывает сильнее, а нос его сухой и весь в трещинах. Дедушка попросил внучат отойти подальше от собаки, так как хотел приступить к лечению, а реакцию больного пса предсказать было невозможно. Дети сели на пенёк, взяли на поводок любопытную Дуклу и стали наблюдать, как дедушка раскладывает около норы медикаменты. Миша и Мариша заметили, что из кустов выглядывают мордочки енотиков. “Вот любопытные зверьки!” – подумали они. – “А может быть, они переживают за своего товарища?!”. Тимофей Иванович осторожно погладил пса по голове и попытался переложить на правый бок, чтобы удобнее было работать с раной. Умное животное не сопротивлялось и не проявляло признаков враждебности. Старый егерь достал банку с заранее разведённой марганцовкой, смочил в ней марлю и стал осторожно обрабатывать рану. Пёс скулил, когда было особенно больно, несколько раз глухо зарычал, но дал доделать процедуру до конца. Очистив рану от гноя, Тимофей Иванович смазал её специальной мазью. Затем сделал собаке укол. На этом сегодняшнее лечение было закончено, и Миша с Маришей смогли подойти к псу и дать ему свежую кость. Но тот оказался безучастен к угощению, даже не взглянул на него и не попытался прибрать к себе поближе. Только слабо повёл носом. Они решили, что лучше оставить его в покое. Да и лекарство начало действовать, пёс засыпал.

В тот день они вернулись домой довольные, что дедушка оказал собаке первую помощь, но всё же немного встревоженные. Они всё приставали к старому леснику с вопросами, что у собаки за болезнь, поправится ли старый пёс, достаточно ли проведённого лечения. Тимофей Иванович терпеливо объяснял внукам, что у пса серьёзная рана, полученная либо от какого-нибудь хищника, либо в результате неосторожного соприкосновения с острым сучком или браконьерской снастью. Он уверял внучат, что сделал все необходимые процедуры – промыл рану и ввёл антибиотик, и теперь остаётся лишь надеяться, что пёс победит болезнь. Он пообещал внукам, что ещё несколько раз сходит с ними в лес и доведёт лечение до конца.

На следующий день они отправились к пёсьей норе, и снова Тимофей Иванович промыл рану и сделал собаке укол. Животное, казалось, и не изменяло положения тела по сравнению со вчерашним днем, нос был по прежнему сухим, а печальные глаза практически полностью прикрыты веками. Узнав пришедших, он только слабо вильнул хвостом, и только-то. Кость лежала нетронутой. Старый егерь послал внучат принести воды, объяснив, что животным и человеку всегда, как бы больны и немощны они не были нужна вода. Хорошо, что у них нашёлся старый котелок, и через несколько минут около больного животного появилась вода. К удивлению ребят, он начал жадно пить и выпил всё до последней капли. Они принесли ещё. Когда Миша и Мариша бегали к речке, их сопровождали енотики. Зверята как бы хотели спросить, что делает этот большой человек с их учителем Ухо-шарф, но вынуждены были довольствоваться лишь объяснениями Дуклы. Когда пёс напился, Тимофей Иванович поторопил внуков в обратный путь, пора было домой, да и утомлять больную собаку не стоило.

На следующий день егерь продолжил лечение, а внучата помогали ему и перенимали опыт.

В болезни наступил перелом. Ухо-шарф стал подниматься сначала на передние лапы, а потом смог встать и на все четыре. Он съел кость и получил взамен новую. Нос собаки стал, как и полагается, влажным и холодным. Но больше всего ребят поразили его глаза. Они раскрылись в полную величину, смотрели с поразительным умом и вниманием. Нижние веки были сильно оттянуты вниз, и на породистой переносице не хватало теперь только очков. Пёс сделал несколько шагов в сторону ребят и снова сел. Он был ещё очень слаб. Миша подошёл и, присев на корточки, положил его огромную голову к себе на колени: «Какая тяжёлая! А уши! Потрогай, Мариша!». Мариша гладила собаку по голове и приговаривала: «Красивый, умный!». Рядом вьюном вертелась Дукла. Она то заглядывала детям в глаза, то принюхивалась к огромному псу, то пихала своим длинным носом Мишу и Маришу под локоть. По дороге домой Тимофей Иванович объяснил внучатам, что молодая такса ревнует их к чужой собаке.

«А что значит ревновать?» – дети попросили объяснить непонятное слово. Старый егерь усмехнулся: «Ревность – это такое чувство, когда близкое тебе существо, которого ты любишь и которому уделяешь внимание, вдруг замечает, что ты испытываешь подобные чувства к другому!». «А почему же Дукла не ревнует нас к енотикам?». «Енотики – звери, а новый знакомый – собака!». Оставшуюся часть пути внуки обдумывали сказанное дедом. Дома они уделили Дукле повышенное внимание, долго чистили её и гладили, а потом накормили очень вкусным ужином и разрешили спать в сенях. Судя по её поведению, собачьи сомнения относительно любви к ней молодых хозяев рассеялись.

На следующий день Дукла сама потащила Мишу и Маришу в лес. Тимофей Иванович отпустил их одних, так как в его присутствии уже не было необходимости.

Дети ходили в лес к норе старого пса каждый день в течение недели. И с каждым днём его состояние улучшалось. Рана затягивалась на глазах, подтверждая справедливость поговорки «заживает, как на собаке». Пёс с удовольствием съедал приносимую детьми еду и сам бегал к реке пить. Он почти не хромал, и с удовольствием играл с Мишей и Маришей. Ухо-шарф оказался весёлым псом, несмотря на грустное выражение глаз и почтенный возраст. Тимофей Иванович считал, что собаке уже около девяти лет, а в таких вопросах старый егерь разбирался. Ребята назвали его Дружок, и он с удовольствием откликался на эту кличку. Откуда им было знать, что по-настоящему его зовут дядюшка Ухо-шарф. Но зверята не могли рассказать детям ни его историю, ни настоящую кличку, ведь природа не дала им возможности общаться при помощи слов. Но по глазам зверят, с уважением и любовью смотрящих на своего учителя, дети понимали, что он играет какую-то важную роль в зверином сообществе и пользуется непререкаемым авторитетом. Они отметили, что навестить его прибегали и прилетали почти все представители местной фауны. Один раз к норе прибежали несколько взрослых волков. Миша и Мариша очень испугались, но пёс сказал что-то серым пришельцам на своем языке, и они не тронули детей. Когда Миша и Мариша смотрели на благородную морду собаки, то вспоминали короткую статью из атласа, где было рассказано об этой породе. Но там было лишь сказано, что родом он из Англии и очень древнего происхождения. И дети уже в мыслях дорисовывали, как в результате каких-либо загадочных приключений пёс попал в этот лес и теперь живёт среди диких зверей романтической жизнью. Они, впрочем, были недалеки от истины. Приключений на долю пса выпало предостаточно. Он действительно родился в Англии от очень породистых родителей. Его купил один охотник и увёз к себе на ферму, где у него была целая стая охотничьих собак. Пёс вырос и превратился в красавца гончьего, чутью которого не было равных во всей округе. Хозяин очень любил его, а пёс отвечал взаимностью и был счастлив. Но неожиданно хозяин трагически погиб, не вернулся из дальней поездки. Псарню распродали, и пёс очутился у другого охотника. Но он не верил, что прежнего хозяина больше нет, и отправился на его поиски. Он скитался по городам и деревням, несколько раз оказывался под угрозой гибели от ловцов бродячих собак или зубов диких зверей. Но его спасали импозантный вид, природный ум и умение постоять за себя. Он успел поработать в полиции, где его заставляли искать наркотики, в цирке, где обучили различным аттракционам и фокусам, забавлявшим публику. Через четыре года скитаний он забрёл в портовый город и, подобранный каким-то матросом, ушёл в море на рыбацкой шхуне. Так он оказался на континенте и продолжил поиски. Ухо-шарф не отчаялся найти хозяина, его запах и облик он запомнил на всю жизнь, да это теперь и сделалось целью его жизни. Привыкший к доброму обхождению первого хозяина, он постепенно разочаровался в остальных людях, которые частенько били его, и даже стреляли по нему из ружья. Только дети, которых он очень любил, не вызывали в нём неприязни. Наоборот, он всегда играл с ними и старался помочь, но убегал прочь при виде взрослых. Пути его пролегали теперь больше не по городам и деревням, а по лесам и просёлочным дорогам, и общался он, преимущественно, с дикими зверями. Как он оказался в далёкой заснеженной России не известно. Да только осел он под старость в этом лесу, передавал свои богатые знания зверятам всех пород и мастей, и вспоминал хозяина, которого ещё надеялся найти, но теперь уже не искал, а просто ждал, надеясь на чудо.

Миша и Мариша хотели пригласить Дружка к себе в гости, даже принесли для этого ошейник и поводок, но он не пошёл. Когда они хотели надеть на него сворку, он так посмотрел на ребят, что они всё поняли по его глазам и спрятали поводок и ошейник в рюкзак. И больше никогда не приносили его в лес. Пёс благодарно лизнул им руки. Он также оценил их поступок. И они остались друзьями.

Вечером, за традиционной кружкой парного молока внуки признались дедушке и бабушке, что когда они приехали после моря с его аттракционами, шумными развлечениями, прогулками в горы и катанием под парусом в их деревеньку, то посчитали остаток лета безнадёжно испорченным. Скука, тусклый пейзаж, замедленный ритм жизни и ни одного игрового автомата. Но лес открыл им столько тайн, подарил такие впечатления, что они чувствуют себя сейчас самыми счастливыми, и теперь будут приезжать сюда при первой же возможности. «Мы никогда не думали, что простые вещи могут так радовать!» – подытожили они. «В простоте да красоте весь смысл! Надо только уметь увидеть!» – усмехнулся в усы старый егерь и потрепал сидящую у его ног Дуклу по голове.

На следующее лето Мариша получила задание на каникулы – собрать гербарий из растений той местности, где она будет проводить летний отдых. В начале лета, когда они с родителями жили на море, девочка сорвала несколько листьев экзотических деревьев и сунула их между страниц книги. Листьев было штук восемь, и у половины из них она не помнила названий. Печальную картину довершал тот факт, что во время возвращения домой часть листьев рассыпались от долгого путешествия и экспонатом в гербарии служить никак не могла. Но теперь это не выглядело проблемой. Мариша, как вы помните, полюбила природу родного края, перечитала всю дедушкину библиотеку и теперь планировала собрать настоящий гербарий – полный, подробный и исполненный по всем правилам. И у неё для этого были все возможности: русский лес, летнее великолепие полей и масса свободного времени.

Дедушка, Тимофей Иванович, сегодня как раз собирался совершить обход дальних участков леса. Миша и Мариша стали проситься с ним. Дед покряхтел для порядка, прослушал прогноз погоды на ближайшие двое суток, так как поход предстоял с ночёвкой, и согласился. «Только уговор: устанете – не ныть, а то больше не возьму!» – строго сказал старый егерь. Внуки повисли у него на шее, а через двадцать минут были уже готовы в дорогу.

Путь их лежал по той же дороге, по которой ребята ходили к енотикам. Они миновали знакомую развилку, и пошли по укатанной песчаной дороге дальше. На вопрос внуков, сколько ещё предстоит идти, Тимофей Иванович ответил, что они прошли пока только одну десятую часть пути. Но Мишу и Маришу только обрадовал столь длинный маршрут. Миша надеялся найти корешки и сучки деревьев замысловатой формы, чтобы потом ножом вырезать из них различные фигурки, как бы задуманные Создателем. Мариша собиралась приступить к сбору растений для гербария, благо дедушка шёл рядом и мог ответить на любой вопрос, касающийся окружающей флоры и фауны.

Они шли около трёх часов. Через каждый час егерь делал привал, чтобы внуки отдохнули. В рюкзачке Миши лежало несколько очень интересных кореньев, а у Мариши в специальной картонной папке скопилось десятка полтора листьев и цветов. Путники уже давно свернули влево от основной дороги и часа два шли лесными тропами. Лес сменился сначала на хвойный, затем превратился в очень красивый березняк, потом снова стал смешанным, как и в начале пути. Порой он становился таким густым, что путникам приходилось продираться сквозь заросли буйной растительности, осторожно придерживая ветки деревьев и кустарника, чтобы они не хлестали идущего сзади. Немало неприятностей юным путникам доставила крапива, колючки дикого шиповника, хлюпающая под ногами жижа топких болотин. И вот, наконец, дедушка объявил, что они пришли к месту ночлега. Из густых зарослей путники, неожиданно для Миши и Мариши, вынырнули на залитый солнцем пригорок, а лес в очередной раз изменился. Теперь он предстал перед ними дубовой рощицей. Дуб – дерево серьёзное, стволы растут на почтительном расстоянии друг от друга. Около них не спешат селиться кустарник и другие, более мелкие собратья. Поэтому идти было легко и приятно – по кудрявым листьям и упавшим желудям. Они вышли на пригорок. Панорама просматривалась далеко, и на противоположной стороне ребята увидели луговины, а за ними снова лес.

Под пригорком журчала речка Должанка. Дедушка объяснил, что она хоть и мелкая, но тянется очень далеко, поэтому так и зовётся. Было уже два часа дня, солнце пекло немилосердно, и если в лесу это не чувствовалось, то на открытом месте ощущалось вполне. Ребята скинули лесной наряд (куртки с рукавами, брюки и резиновые сапоги) и переоделись в майки, шорты и сандалии. Миша принялся собирать хворост для костра, Мариша стала распаковывать продукты и собирать обед, а Тимофей Иванович – устанавливать палатку для ночлега и брезентовый тент для защиты от солнца и дождя. Дукла, изрядно утомившаяся, обошла вокруг их стоянки и проверила на своё собачье разумение, нет ли каких опасностей. Успокоившись, она улеглась в тени, предварительно накопав под себя сырой земли, чтоб не было жарко.