Чтение онлайн

— Скажите, а кто это был, — Димка попытался осмыслить произошедшее, — это бандиты или кто!?

— Наверняка бандиты, кто ж еще! Но ты, малой, давай не размышляй, а беги домой. Ты далеко отсюда?

— Нет,тут рядом, вон в том дворе!

— Ну вот и дуй туда. Миша, кончай блажить, пошли тоже, бабы дома ждут!

Димка проделал весь путь до квартиры меньше чем за три минуты. Захлопнув за собой дверь, он прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз, опуская на корточки. Сердце стучало в висках, из глаз не могла выйти картина падающих под выстрелами полицейских и мечущиеся в безумном ужасе люди.

Внезапно из беспорядочного потока картинок произошедшего и отчаянных попыток их осознать, в голове всплыла мысль о матери. Где она сейчас!? Что с ней!? Там, на улице творится сплошной трэш, а она одна, без чьей либо помощи.

Когда ему было уже лет двенадцать, родители уже очень плохо ладили между собой. Почти не разговаривали, могли днями молчать перебрасываясь лишь короткими фразами и только к нему обращались как обычно. Дима жил тогда своей яркой подростковой жизнью, в которой было очень много всего интересного: от дружбы и соперничества, до первых попыток сближения с девочками. Всякий раз он сникал, когда, приходя домой ощущал эту тягостную атмосферу разлада. Отец и мать не смеялись больше и ничего не делали вместе. Теперь они могли весь вечер провести в разных комнатах, а если встречались на кухне, то избегали даже прикоснуться друг другу. Раньше Димка замечал, что они всегда скользят друг по другу руками и взглядами, а теперь два чужих друг другу человека просто жили с ним под одной крышей.

В один из таких дней отец говорил с ним, собираясь в очередную командировку и вдруг переключившись с какой-то неважной темы, попросил его заботится о маме. Он так и сказал: «Сынок, заботься о маме.» Димка тогда, сбитый с линии беседы не понял, почему внезапно он заговорил об этом.

— Я, наверное, буду долго далеко. Сам заботится не смогу. А ты должен понимать, что мама несмотря на то, что старше тебя, все равно нуждается в твоей защите и твоей заботе. А у тебя сейчас жизнь бьет ключем, и дальше будет только веселее. И тебе может казаться, что с мамой скучно и мама нудит, когда что-то от тебя требует. Так вот, я хочу, что бы в такие моменты ты вспоминал какой она была с тобой, когда ты был совсем мелким и не умел сам ничего. Когда завернутый в пеленки, ты мог лишь орать часами без умолку, выводя из себя всех соседей в подъезде. А твоя мама тогда, как и я работала на непростой работе. Отпуск по уходу за ребенком брать было не с руки, нам нужны были деньги. И она работала дома. Спасть она хотела 24 часа в сутки. Но что бы ты уснул, что бы тебе было хорошо, она сразу брала тебя на руки, как только ты начинал вопить. Никогда она не кричала на тебя и не рыкала каким-то раздраженным словом. Она не спускала тебя с рук до тех пор, пока ты не замолкал довольный. Либо пока не теряла сознание, засыпая от усталости. А так было не раз. И кто-то назовет это материнским инстинктом, любовью, а я назову это ответственностью. Тебя можно было отправить к бабушке с дедушкой, можно было накрыть одеялом для звукоизоляции и оставить дырку для дыхания, но она держала тебя на руках. Понимаешь? Поэтому я считаю, что и ты теперь, когда становишься взрослым, должен держать ее если не на руках, то за руку. Смотреть ей в глаза и узнавать, что ей нужно для счастья. Если ей нужно, что бы ты надел шапку, надень долбаную шапку. Если ей нужно сгонять в магаз, значит отставить все дела и сгонять в магаз. Если ей нужно… Ну ты понял. Вот. Такое у меня к тебе задание, сынок — быть рядом с мамой мужиком.

Димка тогда удивился. Он уже знал кое-что о ссорах между людьми. Он ссорился сам и наблюдал ссоры других. Законы ссор были просты и понятны. Двое ругаются и начинают войну: гадят друг другу, вредят, обзываются, иногда дерутся. Ну и конечно не разговаривают между собой, так выражается презрение. Они как бы говорят друг другу: «Тебя для меня не существует.» Или такое: «Ты слишком тупой и уродливый, что-бы с тобой разговаривать.»

Но отец говорил о маме без злости и раздражения. Говорил, словно они, как и прежде были друзьми, которые улыбаются друг другу без повода и что-то все время вместе делают. Н-да, взрослые были непонятными. Ну глупо же говорить так и совсем по-другому себя вести. Но отец был серьезен и убедителен. И Димка кивнул. Запомнил.

Сейчас мама, о которой он должен заботится, где-то одна. Делает свою часть общего дела. Как найти ее в городе, в котором стреляют в полицейских и в людей, в котором все бегут кто куда, он не знал. Но было совершенно ясно, что вот так сидеть тут в коридоре, на корточках, обхватив голову руками, он права не имеет. Значит нужно действовать по плану, как они договорились! А по плану следующая часть его работы — закупиться лекарствами по списку. По плану — делать то, что мама от него ждет! По плану — быть мужиком!

Глава 8

«Макс. Бой за санаторий.»

Бегство снайпера означало скорую гибель для Макса. Ему нужно было успеть либо уложить беглеца до того, как бойцы внизу поймут, что к чему, либо уходить прямо сейчас. Но уйти означало бы оставить всех людей в санатории на разбор этой банде. И герой внутри разведчика снова одолел осторожность.

Спайди бросился в погоню, надеясь закончить все так же быстро, как и начал. Но уже через 10 секунд погони стало ясно — дело плохо. Они очень быстро приближались к подножию холма. Стрелять теперь было нельзя, бойцы внизу на таком расстоянии безошибочно выделят звуки выстрелов на холме из общей композиции перестрелки. А по темпу бега снайпера, было видно, что он не уступит Максу ни метра на этой дистанции. Значит речи о том, чтобы настигнуть его и быть не могло. Оставался только нож. И один точный бросок. Случайные ветки хлестали по лицу, рассекая кожу, но в горячке преследования разведчик уже не чувствовал ни боли, ни сомнений. Только невозмутимая работа невидимого секундомера отбивала в мозгу отработанные мгновения.

На бегу Макс выхватил вороненый клинок из ножен. Сейчас беглец проскочит группу деревьев и окажется в широком просвете между стволами. Это будет момент броска. Вон внизу обозначился профиль грузовика с кунгом. Вон рядом виднеются автоматчики. Вот до них уже не больше сотни метров. Другого шанса не будет. Сержант сделал прыжок в сторону мощного ствола и резко становился, спружинив о него ногой. Навёл взгляд на беглеца, вскинул руку, выбрал упреждение, и с резким выдохом хлестко метнул нож. Внезапно снайпер, словно оступившись, канул вниз и трофейный Extrema Ratio чёрной молнией мелькнув в свете Луны, прошёл мимо.

Спайди выматерился. Не для такого бестолкового броска ковали итальянцы этот «Дефендер». Единственный шанс был упущен, но что бы остановится, Макс был уже слишком зол и слишком заряжен на погоню.

Адреналин новым всплеском подстегнул мышцы, а мозг просигналил о новой опасности. Противник прекратил бегство и, вероятно, залeг, готовясь встретить его огнём. Дикими скачками антилопы, из стороны в сторону, разведчик за три секунды достиг места, где исчез снайпер и на очередном прыжке уже видел залегшего врага. Не задумываясь о странном положении замершего тела, он обрушился сверху, нанеся удар по его голове обеими руками, сжимающими рукоять Глока. Однако череп оказался прикрыт шлемом и руки с оружием упруго отскочили от армированного пластика. Вскидывая руку для нового удара Макс вдруг понял, что снайпер не сопротивляется, не уворачивается и вообще не двигается. Уперев колено в локтевой сгиб правой руки противника, он замер с занесенной рукой, усмиряя бешенное сердцебиение. Только теперь, более внимательно присмотревшись, он заметил, что правая нога беглеца по колена погружена в какую-то яму и неестественно выгнута, а из шеи торчит толстая оструганная палка. Макс проверил пульс, приложив пальцы к сонной артерии и понял, что снайпер мёртв.

Всё ещё не веря своей удаче, он обшарил края ямы, которая оказалась рукотворной и выложенной кирпичом. Разведчик огляделся и заметил в трёх метрах выше по склону наполовину вкопанную в землю стальную бочку. Картина сложилась. На этом участке холма, видимо обжитом, кто-то устроил коптильню. Ничего удивительного, посёлок то был рядом. Простейшая конструкция состояла из бочки, внутри которой подвешивалось мясо или рыба и топочной камерой, которая соединялась с бочкой трубой. В топочной камере — небольшом каменном колодце разводят огонь, а дым по трубе поднимается в бочку, где и коптятся всякие вкусности. Вот в эту камеру с разбегу и угодил ногой резвый снайпер. При этом умудрился рухнуть на один из колышков, между которыми был натянут шнур для готовящейся к своей очереди рыбе.

Изумленно покачав головой, Макс мысленно поблагодарил рукодела, устроившего западню его врагу.

Однако, нужно было думать, что делать дальше, ведь останавливаться на этой победе Макс не хотел.

Тем временем внизу произошли некоторые изменения. БМП проводив штурмовиков до стен санатория, вернулся на площадку у подножия склона, туда где стоял «Урал» и несколько бойцов. А вот черный внедорожник куда-то пропал. Прикинув все шансы Макс понял, что дальше сделать ничего не сможет, во всяком случае один. Тогда он вспомнил о выделенной ему радиостанции.

— Рус! Я, Спайди! На связь! — прошипел он в микрофон, — Рус, выйди на связь! Вызывает Спайди!

— Рус на приёме, — ответил спокойный голос.

— Рус, брат, у меня к тебе предложение! — с планированием у Макса было не очень и сейчас он придумывал на ходу, — хочу тебе предложить: «Урал» с кунгом, БМП «двойка» и стрелковки единиц 50, примерно. Плюс три «Светки» короткие с ПБСами и оптикой. Но подключится тебе нужно очень быстро.

— Очень великодушно с твоей стороны, Макс, — голос Руса явно улыбался, — а вторую БМП себе оставишь? Ты же не «мазута», зачем тебе?