Чтение онлайн

Однако и спускаться на нижние планеты он так же не намеревался. Подчиниться каким-то законам и безропотно воплощаться в какое-нибудь жалкое тело, к примеру, человека, он не собирался. Орос придется покинуть до того, как за ним придут слуги Ямы. И сделает он это так, что они потеряют его след. А он — величайшая личность во вселенной, продолжит наслаждаться своей силой и даже преумножать ее. Одним словом, у Жреца был план.

Глава 4

«Отец Евгений»

Из всех чудес, созданных Богом, утро, отец Евгений любил более всего на свете. За долгую свою жизнь, за 63 с гаком года, он видел много странных и даже изумительных вещей, но все прочие впечатления бледнели и выцветали, вытеснялись новыми или просто забывались. Он менялся вместе со своей страной, переживал все её потрясения, отмечал свои новые победы, преодолевал поражения и оплакивали потери. Довелось ему воевать в Афганистане и служить в Владикавказском УГРО, поработать каменщиком на стройке и «безопасником» в страховой компании. Он влюблялся и расставался, качал на руках дочь и плакал на коленях у её могилы. Менялись флаги и эпохи, кумиры и враги. Однажды и вера его изменилась.

Евгений всегда искал справедливости и мира для тех, кем дорожил, но добивался этого тем, чем наделила его природа и так, как научила его школа и армия. Но оказавшись бессильным перед судьбой, увидев свои слабости и слабости тех, кого он долгое время считал воплощением силы и надежности, отец Евгений понял, что сила, его человеческая, грубая и честная сила не всемогуща. Это было больно и тяжело, однако признавать победу и величие зла и дурацкого случая над своей судьбой он отказывался. Ему было просто необходимо знать, что есть другой путь, другой способ помогать добру одерживать победу.

В 35 лет он поступил в духовную семинарию и после ее окончания ещё 10 лет служил в нескольких храмах в чине пресвитера. Затем пришло ощущение какой-то искаженности, неправильности его работы. Пышность служб и таинств стала тяготить священника и оставив на коллегу довольно обширный приход, отец Евгений ушёл туда, где, как он верил, ещё острее нуждаются в его поддержке.

Минуло ещё шесть лет проведённых при разных больницах, онкоцентрах, тюрьмах и домах престарелых. Боль и страх так тесно связались для него с понятием жизни, что в какой-то момент он просто не заметил, что жизнь потеряла для него привлекательность, потому что стала чередой историй чьей-то беды, которую он всякий раз проживал как свою. Он не понимал, как себя чувствует и о чем думает, что ест и какая погода на улице.

Обессиленный и совсем седой, под жестким давлением епископа, отец Евгений принял решение удалится от людей и посвятить оставшиеся годы общению исключительно с Богом. Дав обет молчания, он ушёл в Курпский лес, находящийся на территории заказника в Кабардино-Балкарии. Местные власти по просьбе епархии выделили отцу Евгению старый охотничий домик и пообещали помощь и поддержку.

Домик был суровым срубом, имевшим два небольших окна, через которые почти не проникал свет из-за близко подступивших деревьев и густого кустарника. Мужики из поселка споро отремонтировали жилище и даже пристроили со стороны восточного фронтона башенку с небольшим куполом. На куполе установили резной крест, а в стенах башенки прорезали высокие оконца, что бы утренний свет мог проникать внутрь темного помещения. Один из строителей даже собрал для одного из окошек простенький витражик из осколков цветного стекла и глины.

Скоро новость о появившемся в округе монахе-отшельнике облетела округу и к домику, который священник превратил в скит, стали приходить любопытные. Однако мрачный обитатель скита так же быстро дал понять, что визитёрам ничего не удастся у него получить. Ни отпускания грехов, ни совета, ни даже задушевной беседы. И монах зажил один. Он наполнял свой день нехитрым трудом отшельника и молитвами, по долгу задумчиво сидел у реки, наблюдал за игрой рассветных и закатных лучей в цветном витраже, вспоминал тех кому отдавал частицы своей любви и веры.

Шли дни и недели. Постепенно укрывавший его серый кокон, сплетенный из пережитых человеческих страстей, горестей и подлостей, начал светлеть, а затем и вовсе рассыпался. Как освободившийся от долгого лежачего недуга, он снова смотрел на свет незамутненным болезнью взглядом и будто вспоминал, как прекрасен может быть каждый придуманный Создателем день. И особенно утро.

Эта чистота Божьего мира, вновь сотворенного, вновь открывающегося ему, напоминала тот долгожданный подарок, о котором мечтаешь в детстве. Которого ждёшь день за днём, представляя в мельчайших деталях, как возьмёшь его в руки. И вот он перед тобой. Солнечный свет, окрашивающий листву во все оттенки зелёного, у которого, конечно, есть названия, но ни одно из них не передаёт всю его прелесть. Эту жемчужную россыпь росы на траве. Нежный ветерок, пробегающий по кустам и веткам, лаская, взъерошивая их пушистые кудряшки. И сам отец Евгений в эти утренние минуты остро чувствовал себя частью этого удивительного мира, истинно сыном Божьим, неразумным и доверчивым младенцем в его нежных и надежных Отцовских руках.

Одним таким же пригожим утром с отцом Евгением случилось то, что лишило его безмятежности нескольких последних лет. Проснувшись и сотворив утренние молитвы, он отправился как обычно к реке. Нужно было набрать воды и хвороста. Прямо на тропинке, так любимой им, его внезапно сморила сильная слабость и он присел, прислонившись спиной к дереву. Веки отяжелели и волнуясь, последним усилием успев обратится к Богу, он уснул.

Сон был чистым и чётким, словно и не сон вовсе, а настоящая жизнь.

Он сидит на своём месте у реки, недалеко от своего домика. Тихая звёздная ночь. Вокруг лёгкая трескотня кузнечиков, а вдалеке слабое, словно вежливое, уханье ночной птицы. В спокойном тёмном зеркале заводи отражается звёздное небо. Он смотрит на это звёздное небо и неожиданно понимает, что сам находится уже не на берегу, а в невесомой, молчаливой темноте космоса. Странным знанием он видит, выделяет среди прочих свечений тёплый голубой свет дома, Земли. Где-то на краю необъятной панорамы бесчисленных звёздных россыпей вспыхивает новая яркая звезда. Тонкими росчерками, как комета, она мелькает в пространстве, становясь всё ближе к планете, светящейся голубым. Приблизившись она, наконец опоясав кольцом света Землю сливается с ней. Где-то будто хлопают огромной дверью, и он чувствует, как далекая волна, колыхнувшая все это безбрежное море, доходит и до него. Через некоторое время голубое теплое мерцание Земли становится горячим и красным. И вот он уже снова у себя дома, но теперь его наполняет неизбывная тревога. Видение речки сменяется богатым особняком на берегу пруда. Монах бесплотным духом скользит над выверенными контурами ландшафтного дизайна. Вот он в доме. В комнатах роскошь и изобилие. Вот просторный зал. Зыбкая в очертаниях фигура от которой исходит пугающая мощь, торжественно протягивает хозяину особняка что-то. Как будто меч. Хозяин испуганно и покорно улыбается. Затем растворившиеся в воздухе стены особняка сменяют беспорядочный калейдоскоп каких-то непонятных сперва коридоров, комнат, и залов, множество людей. Вдруг он узнаёт обстановки поликлиник, супермаркетов и школ. Как призрак, пронизывающий и перечеркивающий эти картины, носится среди людей тот, кто принял из рук зыбкой, пугающей тени меч. Крики ужаса и боли заливают до краёв, затапливают его слух. В сумрачном беззвучие он видит мрачный, высокий колонный зал, множество тонких, резных, уходящих в небо колонн и бесконечность по сторонам, ни стен, ни дверей. Вот в расступившихся колоннах освещенное место и огромный круг из стоящих на коленях людей. Вот центре круга колышущийся, тёмный силуэт. Из круга выходит хозяин особняка и возвращает меч фигуре в центре. Ослепительная вспышка. Свечение гудит, окутывает собой сущность в центре. Когда гул затихает, фигура с мечом становится чётче и крупнее. Твёрдым движением она возвращает меч хозяину особняка. И вновь вместо зала — бегущие люди, крики стоны и плач. И взмахи, взмахи, взмахи тёмного клинка.

Проснувшись, монах нашел себя в полностью промокшей от липкого пота рясе на которую налипла хвоя и разный лесной опад. Осмотревшись, он понял, что катался по земле у дерева словно медведь, выбравшийся из берлоги после зимней спячки. Он вскочил и позабыв про воду и хворост поспешил в свою обитель. Сон не выходил из головы. Ощущение приближающейся беды смешало все мысли. Нужно было что-то делать. Но что? Было только совершенно ясно: увиденное им не просто рядовое видение, о котором можно забыть и жить дальше. То, что произошло было посланием. Но для кого? Для него или для другого понимающего человека? Вопросы множились, творя тревогу.

Всю ночь отец Евгений провёл в молитвах. А на утро погода испортилась и зарядил мелкий дождик. В каких-то долгих тягостных и безысходных размышлениях он провёл день, заготавливая хворост и нося воду с реки. К вечеру погода окончательно испортилась, и монах решил не покидать свой скит. Он молился днём и погружался в ночную дремоту, которая не освежала к утру.

Два дня подряд шёл ливень и бушевал ветер. Потоки воды смешивались с землёй, а мощные ураганные порывы с силой поднимали и закручивали в воздухе высокие столбы из грязи и листьев. Стекла в избушке жалобно дрожали и позванивали, а однажды, видимо от особо сильного порыва, не выдержали и выпали несколько стеклышек из цветного витража в башенке. Сквозь чуткий сон отец Евгений слышал, как мягко стукнув о грубый коврик на полу, они упали где-то неподалёку от его топчана.