Чтение онлайн

Оля собиралась было заявить, что да, именно через суд она и будет требовать, но тут ее настиг приступ насморка, и она хлюпнула носом.

– И не вздумай шантажировать меня слезами! – рявкнул Максим.

Слишком сильно рявкнул. Явно от неуверенности в собственной решимости. «Ага!» – подумала Оля.

– Я и не собиралась, – сказала она со сдержанной грустью и хлюпнула носом еще раз.

– Вот и не собирайся! – Макс засопел в трубке. – И учти: у меня есть право на свидания с детьми! Я узнавал у юристов.

– Конечно. В любое время, как захочешь.

Максим снова засопел. Видимо, он слишком хорошо приготовился к бою – но как прикажете драться при полном отсутствии сопротивления?

– Я, конечно, тоже не сахар, но ты, дорогая… Это просто издевательство над мужчиной, понятно тебе?

– Понятно, – ответила Оля, стараясь не выдать голосом торжествующей улыбки.

«А тебе понятно, – подумала она, – каким дураком ты выглядишь со стороны?»

– Сволочь ты! – гаркнул Максим и бросил трубку.

«Значит, понимаешь. – Оля молча улыбалась. – Вот то-то же».

И она громко, с чувством чихнула.

В субботу настало время очередной стирки. Ольга в ванной раскладывала белье по кучкам (не дай бог, цветное попадет в белое!), когда услышала звук открываемой двери. Это мог быть только Максим.

Тысячи вариантов поведения пронеслись в голове Оли. Компьютеры, которыми когда-то занимался ее муж, взорвались бы от зависти, если бы смогли оценить быстродействие Олиного мозга. Она еще сама толком ничего не поняла, как мозг отдал команду и руки зашвырнули инструкцию к стиралке под ванну, а лицо приняло озадаченный вид.

Когда за спиной раздалось то ли покашливание, то ли порыкивание, Оля натуральнейшим образом вздрогнула и обернулась.

– А, это ты? – сказала она. – А детей бабушка увела гулять.

– Знаю, видел, – буркнул Макс. – Даже погулял с ними немного.

Они помолчали. Оленьке очень хотелось сказать: «А Лиза все время про тебя спрашивает», но фраза была уж очень мелодраматичной. Оля сдержалась.

– Я рубашки хотел забрать, – с вызовом сказал Максим.

– Конечно. Только… Я все равно стирать собралась. Хотела заодно и твои…

Макс сжал губы, неопределенно мотнул головой и потянул из кучи какую-то свою старую тенниску. Вид мятой и грязной рубашки его несколько отрезвил. Максим бросил тенниску назад.

– Ну, раз все равно стирать…

«Не к тетке ушел,– сообщил компьютер внутри, – и не к маме. У друга живет или квартиру снимает».

Макс потоптался еще пару секунд, вздохнул и повернулся к двери.

И тут Олин мозг завершил изящную комбинацию, которую начал зашвыриванием инструкции под ванну.

– Максим, – сказала Оля, – я где-то инструкцию потеряла. А без нее не могу вспомнить, в каком режиме что стирается.

И посмотрела на мужа честными и печальными глазами. Максим посмотрел на нее снисходительно.

– Белое белье?

– Ага.

– Сильно загрязненное?

– Нет.

– Сейчас посмотрим.

Макс изучил ручки, поворчал что-то себе под нос и объявил:

– Режим четыре или пять, температура… от сорока до шестидесяти.

Ольга старательно наморщила лоб.

– А цветное сильно загрязненное?

Максим снова погрузился в изучение машинки.

– Режим три, температура восемьдесят. Запомнила?

Оля замотала головой.

– Извини,– сказала она,– я за бумажкой сбегаю.

Когда дверь за мужем закрылась, Ольга решительно скомкала бумажку с инструкциями. Все равно ни одна из продиктованных мужем комбинаций правильной не была. Однако выкидывать бумажку Оля передумала. Она расправила ее и положила на стиралку. При следующем посещении Максим ее заметит и еще больше раздуется от гордости.

Настоящую инструкцию Оля с трудом извлекла из-под ванны. Список режимов она и так знала наизусть, но боялась, что отсыреют гарантийные талоны.

В течение следующих двух недель у Оли систематически ломался телевизор, утюг и пылесос, сгорела одна розетка и отломалось несколько крючков. Сначала Ольга звонила Максу на работу, но после пылесоса Оля взмолилась:

– Максим! Будь человеком! Дай свой домашний! Честное слово, я только по делу буду звонить!

Видя, что Макс колеблется, Оля потянула из рукава туза:

– А вдруг с детьми что-то? Я без тебя не справлюсь.

Она несколько раз звонила (пробки в подъезде, что-то с телевизионной антенной и кашель у Верочки), но каждый раз Максим снимал трубку сам. На заднем фоне ничьих голосов слышно не было. Видимо, квартиру он все-таки снимал.

После героической победы над антенной Макс спросил:

– Что-то у тебя все ломаться вдруг стало?

Оля пожала плечами:

– Хозяина нет, вот квартира и бесится. Слушай, я биточков наделала, а дети есть отказались. Они там на кухне, горячие.

Макс тут же принял неприступный вид, но непроизвольно сглотнул. Биточки он очень любил, да и кормился, судя по впавшим щекам, нерегулярно. Оля тут же прислушалась и шепнула:

– Кажется, Верочка, – и проскользнула в детскую.

Там она выжидала полчаса, пока не хлопнула входная дверь. В центре кухонного стола на подставке для горячего стояла сковорода. Ни одного биточка на ней не осталось.

– Йес! – по-молодежному сказала Ольга и полезла в шкафчик, где была заначена бутылка коньяку.

А потом заболела Верочка. Собственно, ничего ужасного и удивительного в этом не было, за месяц до разрыва супругов ребенок начал ходить в детский сад, так что она еще очень долго продержалась.

Вера ныла, капризничала, а главное, поминутно требовала папу. Оля потерпела пару дней, а потом не выдержала, позвонила.

– Максим, привет, тут Верочка приболела…

– Что? Я сейчас буду! И бросил трубку.

Оля постояла еще минуту, держа трубку в руке, а потом, элегантно пожав плечиком, удалилась на кухню – готовить ужин. Было видно, что в своей победе она нисколько не сомневается.

Максим просидел дома до позднего вечера. Играл с Верой, читал с Лизой. Без закидонов поел домашний ужин. Хорошо поел, даже добавки попросил. А часов в одиннадцать ночи Оля просто зашла в детскую и сказала:

– Я тебе постелила там, на диване. Спи, если хочешь.

А сама ушла в спальню, прятать довольную улыбку.