Чтение онлайн

– Я сразу побежал! Потом думаю, на 16-м трамвае быстрее будет. Но неудобно рукой молоток под одеждой придерживать. Выпадает! Такси поймал, да шофер долго хохотал. Чуть в аварию не попали!

Он во всем виноват! И хулиганы. Я-то сразу после случившегося побежал.

– Смотри-ка, аппарат-то новый! Молоток имею в виду в смазке заводской. Весь в солидоле.

– Это я снять его со своего движка пытался, – покраснел красной девицей сластолюбец. – Смазал густо! А когда не удалось сдернуть, то охладить попытался. Под краном долго свой инструмент любви держал.

Я читал где-то, что если человек утонул в холодной воде, то его мозг можно оживить даже через длительное время.

– Ай, не тяните!

Потом еще хуже стало. Заболело все, даже зубы заныли.

– Ой, не крутите!

– Ты, брат, от волнения физику подзабыл. От холода железо суживается. Может, отпилить попробуем? – обратился коллега Менгеле к подошедшему сотруднику.

Бедняга взвыл.

– Да вы что? Что задумали? – трусливо закрывая руками родное хозяйство.

– Не бойся! Твоего младшего братишку не обидим. Ударный инструмент распилить надо!

– Так пилите скорее!

– Ты молоток! – ехидно произнес доктор. – Мы тебе Шура с Паниковским, что ли? Такую блямбу пилить! У нас и ножовки по металлу нет.

– Купить надо! – потребовал естествоиспытатель.

– Сходи в Минздравсоцразвития со своей балдой, стукни по столу кувалдой и потребуй для врачей зарплату, как у токаря шестого разряда, и хороший инструмент для таких случаев.

– Дяденьки, шутите, что ли? Я вас потом отблагодарю! Богу за вас свечку поставлю. Молиться стану. Снимите бандуру!

Уф, оторвете!

– Пойми ты, дурья башка, только распилить можно. Ладно, было бы какое-нибудь колечко серебряное или золотое, веревочка или пластик. А тут сталь легированная, закаленная.

– Что же делать?

Ай, не надо!

– Снять штаны и бегать! Если мы быстро эту дуру не снимем, придется надчревную катетеризацию мочевого пузыря делать.

– Так запущено все? Ой!

– В голове у тебя, брат, запущено, как в маленькой головке. Слушай, Альберт Васильевич, – обратился дежурный врач к урологу, – кажется, в гинекологии сегодня решетки с окон снимали? Может, у них фортунка есть? Отсекачим на фиг!

– Нагреется, ожог будет! Не дай бог, рука дрогнет, засудят потом. Видишь, как трясется над своей драгоценностью. Уроды! Сначала суют свой сучок, куда ни попадя, а потом мы виноваты! – проворчал немногословный Альберт Васильевич.

– Он уверяет, будто хулиганы над ним побаловались. Давай, давай, пошли скорее кого-нибудь за пилой!

– Знаем этих хулиганов, руки бы им укоротить, – удаляясь, укоризненно бурчал Альберт Васильевич.

От этих разговоров и неясных перспектив пациенту поплохело и он прилег в изнеможении на кушетку, держась за свой червячок, как в последний раз.

Пока ожидали слесаря с ножовкой по металлу, кто-то догадался принести фотоаппарат, чтобы зафиксировать неординарный случай.

– Уважаемый Ильнур Минуллович, сфотографируйте, пожалуйста, этот предмет для науки, так сказать, в назидание подрастающему поколению врачей.

– Нет! Нету моего согласия на фотографирование! – вскинулся бедолага.

– Успокойтесь, пожалуйста! Вашего лица даже видно не будет. Только вот эта балда на елде! Никто и не догадается по этому столбику, что он именно вам принадлежит. Как ваша фамилия, простите?

– Недотыкин.

– Ого! Какая фамилия говорящая в наследство досталась. Но не беспокойтесь, в таком виде вас даже родная мать не узнает. Не то, что подружки. Есть девчонки-то?

– Нет. Пока.

– Так себя вести будешь, никогда и не появятся!

– Ладно, фотографируйте, – поддался шантажу молодчик.

– Возьмите этот лист, прочитайте внимательно и распишитесь! 18 лет-то исполнилось? Или законного представителя пригласим?

– Не надо маму звать! – произнес он с паузами. – Есть, есть 18 лет. Скоро. Будет. Через год. Ого, сколько тут читать? Шары выскочат! Умру раньше! Ой, не колите!

– Так полагается. Мы теперь всех просим подписать «согласие пациента на предложенный план обследования и лечения». Вот здесь! Если вы согласны чтобы дисковой пилой фигачили, подписывайте! Если от предложенного плана обследования и лечения отказываетесь, подпишите здесь! Тогда ножовкой по металлу потрудимся. Вы в медицине что-нибудь понимаете?

– Нет еще.

– А кем работаете или грызете гранит науки?

– Грызу. Учусь. Осторожнее!

– Учись, учись! Вот мы вам разъясняем. С таким причиндалом ходить в приличном обществе не принято! Неудобно ходить?

– Неудобно. Ой!

– Мало того, что неудобно. Как вы думаете, девочки ближе чем на пушечный выстрел подпустят? С таким железным дрыном наперевес!

– Нет, наверное.

– Вот то-то, что нет! Надо пользоваться естественными подручными средствами, как все остальные нормальные мужики. А эти игрушки из салонов интимной культуры и хозяйственных магазинов вам не к лицу. Ни к другому органу! Уразумели, друг мой?

– Понял.

– Так. Продолжим воспитание. Если отлежать руку или отсидеть ногу, что с ними произойдет?

– Больно будет.

– Молодец! Еще как больно! Вначале. А потом не больно. Когда отрежут, – он щелкнул пальцем по его поршню, – не болит?

– Нет.

– Наступает следующая стадия. Кровеносные сосуды пережимаются и кровь, несущая кислород, не поступает в ткани. К чему может привести?

– Отрежут, – похоже, смирился с уготованной участью страдалец.

– Правильно. Разовьется гангрена. Тогда отрежем. О! – приветливо вскричал доктор, увидав вошедших коллег, явившихся по его вызову. – Наконец-то, господа! Спасибо, что любезно согласились принять участие в консилиуме. Показывайте, молодой человек, свое страдание!

– Что? Женщинам тоже показывать?

– Каким женщинам? Милый мой, они для вас не женщины! Это Василя Зиевна, Роза Адгамовна и Тамара Васильевна. Когда женщины надевают белые врачебные халаты, они кто?

– Врачихи!

– Почти правильно. Только у вас это прозвучало неблагозвучно. Легкомысленно как чувихи.

– Докторши!

– Вот-вот! Ближе. Какой способный мальчуган. Уважаемые коллеги, сколько можно тянуть время? Устал дожидаться! Я к вам сразу бегу, когда приглашаете, правда, Рамиль Гайнуллович?