Чтение онлайн

— Поговорим без эмоций, — отозвался террорист твердым голосом, неимоверным усилием воли беря себя в руки. — Я жду скорейшего решения своей проблемы. Мне не нужны жертвы. Вашим властям требуется время, чтобы выполнить мои условия. Это очевидно. Я готов ждать, но мне нужны гарантии, что мой сын и мои люди не пострадают. — Грунов переложил «кольт» из правой руки в левую — у него взмокли руки, лицо заливал холодный пот.

— Власти не будут церемониться с террористами! Вы обречены, и это так же очевидно, как и то, что твоего Виктора я не отпущу из уважения к отеческим чувствам налетчика и убийцы. Как вообще тебя угораздило притащить сюда родного сына? — спокойным, но достаточно громким голосом, чтобы его отчетливо слышали за дверью, говорил Дедим.

«Он — лучший из всех технарей, которые есть на свете. Такому образованию и мозгам мог бы позавидовать Архимед, да Винчи, Джобс!» — хотел ответить Грунов, но, чувствуя, что Дедим просто заговаривает ему зубы и время утекает меж пальцев, а ситуация в актовом зале и в соседней комнате с вип-заложниками, которых Свищ запер на ключ, может выйти из-под контроля, Грунов рявкнул:

— Хорошо! Я приведу тебе сестру в обмен на сына! — и он быстрым жестом указал помощнику вниз.

Николай Николаевич понял главаря и бросился к лестнице. В этот момент раздалась автоматная очередь в актовом зале и дикий женский крик. Это была ранена Асенька.

— Если кто-то из заложников пострадал, твоему Виктору конец! — взревел Дедим.

— Все под контролем, твоя сестра будет здесь через пару минут, — процедил бандит. — Быстро в зал! Навести порядок! — прошипел Грунов боевикам, которые растерянно топтались на месте. Когда они побежали к лестнице, Пал-Пал сполз в изнеможении по стене на корточки.

Он слышал крики и стоны Асеньки, несущиеся снизу, звериный рык Николая Николаевича и топот ног вниз, на первый этаж, где в проректорском кабинете находился врач и друг Пал-Пала — полукровка Джон Валынский. Он контролировал, насколько это было возможно, состояние раненого Олигарха и был начеку, дабы оказать помощь бойцам своего шефа. Несколько лет назад Грунов спас от расправы русских мафиози отца Валынского — богатого предпринимателя, имеющего игорный бизнес и сеть спортивных клубов в городе И. Спас не безвозмездно, но и не выдвигая непомерных требований. К тому же простодушного Джона, мало рассчитывающего на капитал отца, завещавшего дело старшим сыновьям, Пал-Пал действительно любил и платил за его медицинские услуги очень щедро. Валынский же платил ему в ответ безусловной преданностью.

Первым в кабинет, превращенный в медпункт, влетел Николай Николаевич.

— Перекладываем этого на пол! Помогай, Джонни! — крикнул он, обращаясь к Валынскому и хватая за ноги Олигарха, лежащего на диване, который после перевязки и обезболивающего укола впал в забытье. Рана его была несерьезной — пуля прошла навылет.

Валынский — долговязый, с рыжими кудрями до плеч и конопатым круглым лицом — неловко подхватил Олигарха под плечи. Тот закричал, но на него, грубо переваленного на ковер рядом со столом для заседаний, никто не обращал внимания. В кабинет внесли стонущую Асеньку.

— Осторожнее, костоломы, осторожнее! — кричал Николай Николаевич, суетясь вокруг возлюбленной, которая заметалась, когда боевики стали опускать ее на диван. Размотав шарф и взглянув на огромную сочащуюся рану террористки, Джон побледнел.

— Ну что, так плохо?! Аж конопушки посинели! — крикнул на него Свищ.

— Тут нужно серьезная операция и… кровь. Много кровь, — сказал по-русски с сильным акцентом Валынский, протирая руки спиртом. На маленьком столике у дивана были приготовлены медикаменты. Но для такого серьезного ранения всех этих средств было недостаточно. Асенька лежала без сознания. Лицо ее стало мертвенносерым.

— Так бери у меня! Давай, переливай! — крикнул, задирая рукав рубахи, Николай Николаевич.

— У вас одна код… как это… группа? — спросил Джон, набирая трясущимися руками в шприц лекарство и примериваясь к вене на руке Асеньки.

— У меня вторая, а у нее… — Николай Николаевич схватился за голову. — Я не знаю, не знаю!

— Она не военный? Жетон, значок, карта нет? Может, в паспорт?

Николай Николаевич обрушил на Валынского град ругательств. Подруга Свища числилась официанткой в одном из контролируемых им русских кафе в городе И. Но никто, включая Николая Николаевича, не знал достоверно, сколько лет его пассии, из какой она семьи и что у нее на уме. Она несколько лет занималась в школе карате Грунова, который отметил хваткую беспощадную девицу и после серьезных испытаний научил владеть оружием и ни минуты не сомневался, брать ли Асеньку в Россию.

— Пули я удалять, кровь остановлять, все можно препараты дать, а дальше… дальше нужна больница или… — Валынский стал доставать стерильные инструменты из железного ящичка, надев перчатки, — или молить на Бога! — с силой сказал он.

— Делай, что можешь! — взревел Свищ и обернулся к бойцам. — Кто?! Кто это сделал?!

— Белобрысый. С мертвыми глазами, — сказал чернявый «чужак» на хорошем русском языке.

Николай Николаевич замахнулся на него:

— Поэт сопливый! Сейчас увидишь, что такое мертвые глаза. Что уставились?! Один — к подвалу, искать Бориса, двое — за мной! Ты, — он ткнул в громилу-секьюрити, — здесь! Отвечаешь за всех в этой комнате головой!

И террористы двинулись вслед за своим командиром из кабинета.

Предвидя, что Свищ начнет атаковать зал, Волки отогнали заложников с линии огня, заставив укрыться за сценой и распластаться на полу. Места там оказалось настолько мало, что людям приходилось буквально лежать друг на друге. Теперь уже не только женщины, но и некоторые мужчины не стеснялись рыдать и клясть судьбу. Раскричавшемуся Комику один из Министров, до того ведущий себя самым смирным образом то ли от панического ужаса, то ли от умения созерцать и медитировать, надавал пощечин и выматерил витиевато и вдохновенно. Но его с силой отпихнула жена Сатирика, плача и поливая мужа из бутылки минералкой. Министр, еще раз матюгнувшись, откатился на спину Банкира, который предложил «лечь бочком и спиной друг к другу».

— Да уж, я предпочитаю дышать в лицо женщине, — крякнул грузный Министр, отворачиваясь от не менее массивного Финансиста. Впрочем, Министр тут же пожалел о своих словах, ибо он оказался лежащим нос к носу с Теткой-тусовщицей, которая улыбалась ему, обнажив полубеззубый рот.

— Ну нельзя же так! Да будьте же вы мужчиной, милый мой! — посетовал пришедшему в себя Комику Дизайнер, расположившийся поперек туловища мастера юмористического жанра.

— Да вы-то не смешите публику словами о мужчинах! — огрызнулся Комик и получил еще одну пощечину, на этот раз от оскорбленного кутюрье.

Под возню, крики и плач за сценой Волки, кроме надзиравшего за пленниками Петруччо, баррикадировали двери актового зала, предвидя атаку «чужаков». Они подперли их досками и листами оргалита, найденными под сценой, нагромоздили чуть не до потолка стульев.

Первые автоматные очереди Свища и его подручных пробили дубовые двери, попали в эту оборонительную конструкцию и нанесли ей, казалось, минимальный урон. Но уже вторая атака из трех «Калашниковых» разметала некрепкую оборону, и Волки, бросившись на пол, были вынуждены отстреливаться.

«Сейчас я умру, я умру, умру» — гудело набатом в голове Кильки, который слышал свистящий звук пуль, грохот разлетавшихся в щепки стульев зрительного зала, слитный вопль заложников. Впрочем, ответ Волков, которые чудом не получили и царапины, смирил нападавших. До Кильки донесся мужской крик из-за изрешеченных дверей — возможно, кто-то из «чужаков» был ранен или убит. И вдруг в установившемся на миг звуковом вакууме раздался долгожданный, властный и надежный голос Отца.

— Прекратить самоуправство! Паникеров уничтожу лично на месте! Россия согласна принять наши условия!