Чтение онлайн

Вячеслав Рыков удовлетворенно рассмеялся.

Илья Миусов подошел к Отцу за автографом после встречи. Он смотрел на Пал-Пала такими влюбленными, верящими глазами, что худенького высокого пацана с судорожными движениями и затравленным взглядом из-под русой челки Трунов решил подбодрить и приблизить.

— Москвич?

— Подмосковный, из О-на.

— Работаешь?

Килька кивнул.

— А мать с отцом чем занимаются?

Миусов покраснел до синевы.

— Они погибли. Давно…

— Прости… сынок, — дотронулся до плеча Ильи Трунов. — Жду тебя завтра на тренировку. Жду! —

Он пронзительно и в то же время мягко, любяще смотрел на парня.

«Вот какой Отец мог бы быть у меня! Вот…» Килька в восторженном возбуждении ехал в свое ненавистное общежитие в электричке, твердо зная, что жизнь его резко меняется. Навсегда!

Петруччо поверил Пал-Палу позже, когда тот начал вести разговоры о диком, варварском разделении людей в России на два класса. «Тем, кто считает себя волками — этой жалкой кучке выскочек и воров, достается в этой несчастной стране все! Так было и есть. Если что и изменилось со времен моей юности, так это масштабы воровства и цинизма власть предержащих. Я не поборник хваленых западных демократий, нет! Там тоже много грязи и подлости. Но правила, по которым там играют, понятны и едины для всех. В нашем же отечестве сам черт ногу сломит: ни порядка, ни суда, ни чести. О коррупции умолчу, это общее место. Но то, что народ поставлен в положение скота, а вернее, жалкого скопища бессловесных шакалов, подбирающих объедки с барского стола или рвущих их друг у друга, достойно наказания, проклятия, революции…» — Отец говорил без пафоса, не повышая голоса, но с такой болью и убежденностью, что даже закоренелые циники вроде Аркана слушали его с уважительным вниманием.

— Вы приехали сюда делать русскую революцию?! — выпалил Петруччо. Глаза его горели.

— Да нет, — раздумчиво ответил Пал-Пал, поглаживая чеканный подбородок. — Идея слишком масштабна и кровава. Революцию каждый может сделать в своей судьбе сам, взяв быка за рога. Вернее, превратившись из скулящего шакала в нападающего волка…

К Аркану Грунов приглядывался дольше, чем к остальным. Свешников дисциплинированно ходил на ежедневные тренировки по карате и на «тренинги успешности». К ним через неделю прибавились стрельбы в ближайшем тире, хозяин которого был давним знакомым Грунова. Аркадия все более подстегивало загадочное поведение Пал-Пала, который был бескорыстен, открыт, излишне правилен, но при этом будто держал кукиш в кармане. Это прорывалось то в неуловимой презрительной улыбке, то в резкой и пошлой фразе, нечаянно оброненной им, и за которую он тут же пытался реабилитироваться какой-нибудь высокопарной трескотней. При этом Отец хищно поводил носом, будто принюхивался, и хватался за подбородок. Иногда Свешникову казалось — лишь для того, чтобы скрыть ухмылку. Мало кто из мальчишек, подобно Аркану, чувствовал за всей этой благотворительностью тайный нечистый смысл. Впрочем, Четвертый чистоплюем не был.

Дело решил короткий диалог. Как-то в разговоре о будущем Отец мягко, словно боясь оскорбить слух своих воспитанников, сказал:

— Подчас ради достижения целей приходится жертвовать очень многим. Или, как нам кажется, главным. Например, доверием и любовью родных. Я прошел через это. Сложнейший период… Но, в конце концов, по-настоящему любящие люди вас поймут и примут ваш выбор. Иначе они не близкие, не родня.

— А кого вы имеете в виду? Биологических родителей? — фыркнул Аркан.

— А у тебя есть другие? — повернулся к нему Пал-Пал.

— Я — сам по себе. У меня есть… Я! Мне этого хватает.

Сказано это было с такой убежденностью, что Грунов понял: мальчишка давным-давно разобрался с духовными метаниями. Собственно, их у него не было по определению. Он был не из той породы. Он с рождения чувствовал себя волком-одиночкой.

За неделю до отъезда Грунов попросил остаться после тренировки четверых будущих Волков. С ними в зале находился еще один человек — невысокий, плотно сбитый блондин. У него были нервные руки, в которых он постоянно крутил расческу, время от времени проводя ею с силой то по редким волосам, то по рыжеватым бакам.

— А теперь, друзья и ученики мои… — Грунов выдержал значительную паузу, — момент истины. Я хочу лучшим из лучших сделать деловое предложение. Предложение… на один миллион долларов.

Мальчишки начали в восторженном недоумении переглядываться.

— Василий, что можно в Америке сделать с миллионом? Расскажи нашим молодым товарищам, — обратился Пал-Пал к блондину.

— Ну, Павел Павлыч, это уж кто к чему стремится, — развел руками Василий.

— Я прикупил неплохой домик в пригороде И., вложил деньги в акции одной крупной компании и… собственно, все! Иногда по старой памяти, в удовольствие, тренирую ваших мальчишек, а в остальное время наслаждаюсь жизнью… — Василий потупился, не зная, что сказать дальше.

Грунов, улыбаясь, сделал нетерпеливый жест, требуя продолжения сказочного монолога.

— Господи помилуй! — смутился блондин, елозя расческой по голове. — Езжу с девчонками на океан, мотаюсь в Вегас и Европу. Я вообще неусидчивый — исколесил весь мир. Акции компании растут в цене, так что могу себе позволить дорогие увлечения, хорошие машины и всякое такое. Хвастаться вот только не могу — дураком себя чувствую. — Василий открыто улыбнулся, посмотрев на мальчишек, и снова принялся полировать свою шевелюру и баки.

— Это — один из лучших тренеров моей школы и давний компаньон. Начинал в Америке, как и я, с нуля. Василий Сидоров — прошу любить и жаловать! — сказал Грунов, хлопнув блондина по плечу.

Сидоров поднялся, и ребята по очереди подошли к нему и пожали руку, представляясь.

— Василий будет заниматься с вами после моего отъезда. Я периодически тоже буду приезжать, но, увы, не так часто, как хотелось бы.

— А Василий будет жить здесь постоянно, бросив свой особняк и акции? — спросил насмешливо Аркан.

Сидоров и Грунов переглянулись, и Пал-Пал, покачиваясь с мысков на пятки, с горечью в голосе сказал:

— Подчас обстоятельства бывают сильнее нас. Личные проблемы вынуждают Василия провести продолжительное время в России: у него больна мать. А с вами он будет встречаться исключительно из дружеских чувств ко мне.

— Да нормально, Пал Палыч, нет вопросов! Заниматься с Васей, так с Васей, — затараторил Весел, — но за что нам… ну, вот те деньги, которые… вы упомянули…

— Хорошая работа должна хорошо оплачиваться, — доброжелательно ответил Пал-Пал, глядя поочередно на каждого из мальчишек, будто гипнотизируя.

— Поработайте с Василием пару месяцев, а потом я приеду и все вам расскажу подробно. Сейчас же замечу: это будет операция, не слишком сложная в техническом исполнении для тренированных людей, но непростая в плане психологическом. Но за все нужно платить! Величайший закон сохранения энергии, который неотменим и о котором мы столько говорили на тренингах. Итак, друзья мои, если вы готовы проявить характер, ХАРАКТЕР с большой буквы, и взнуздать свою судьбу — не жалкий миллион, весь мир будет у ваших ног! Но начнем с миллиона на брата. — Грунов с силой, звонко ударил кулаком правой руки в ладонь левой.

Фраза про мир у ног резанула не только ухо Аркана, но и Весела. Про что-то подобное он читал. Или смотрел кино. Про мир в кулаке или кармане. Кажется, там все паршиво закончилось. Но то — литература, химера! У такого человека, как Грунов, — твердого, успешного, честного, не может быть никаких завиральных идей. Он, как ледокол, спокойно и уверенно пробьет дорогу к успеху мелким суденышкам — своим подручным.

А через месяц Пал-Пал вручил своим Волкам по толстой пачке зеленых купюр в качестве аванса, рассказал про «абсолютно бескровную и стопроцентно беспроигрышную операцию «Возмездие и хищники» и раздал клички. Он готов был услышать отказ от Аркадия Свешникова играться в хищников. Игра придумывалась для зомбированных подонков-мальчишек, которым важны были идейная подоплека, налет криминальной романтики и робингудовская справедливость. Но Аркан спокойно, с улыбкой принял «план работы» и стал Четвертым. Избежав тем самым пули в затылок из пистолета Василия Сидорова по кличке Кий.