Чтение онлайн

Такие контрнаступательные и наступательные военные действия наших Вооруженных Сил будут вестись не в захватнических, а в оборонительных целях полного прекращения агрессии. Они явятся естественной и вполне правомерной защитной акцией любого государства, не имеющей ничего общего с носящими агрессивный характер превентивными военными действиями с захватническими целями.

По сути дела полный разгром агрессоров — это проверенный всей историей войн способ достижения оборонительных целей неагрессивными государствами, опирающийся на положения военной науки всех эпох и государств и в то же время не противоречащий оборонительному характеру нашей военной доктрины и наших намерений.

В закончившихся по такой общей схеме Великой Отечественной и всей 2-й моровой войне в целом агрессорами все-таки признаны их вторгшиеся зачинщики, а не победители, разгромившие зачинщиков на их собственных территориях, ликвидировавшие их правящие силы, осудившие и даже казнившие по приговорам трибуналов высших должностных лиц и на целые годы оккупировавшие их территории для искоренения самих факторов, породивших агрессию.

Характер военных действий в военных конфликтах с ПРОТИВНИКАМИ ИЗ СТРАН «ТРЕТЬЕГО МИРА», особенно типа исламских фундаменталистов, может быть совершенно иным, чем с индустриально развитыми государствами. В них основу военной силы составит не техника, а живая сила — массовая, хорошо вооруженная, прежде всего легким оружием, но также авиацией и особенно оперативно-тактическими ракетами, а главное — фанатически настроенная и послушная. Там, наоборот, человеческими жизнями не дорожат не только предводители, но и строго повинующиеся им рядовые фанатики.

Вооруженные силы таких противников могут носить характер как близких к классическим регулярным вооруженным силам, так и сходных с иррегулярными вооруженными формированиями. Их организация, система подготовки и обеспечения, формы и способы ведения вооруженной борьбы могут быть весьма специфическими и не всегда устоявшимися.

Характер ВНУТРЕННИХ ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ и военных действий в них также будут иметь свои специфику, особенности и различия, обусловленные их масштабами (способностью разрастаться до гражданских войн), причинами возникновения, местными условиями, национально-этническими, социальными, религиозными и т.п. особенностями конфликтующих с властью или с соседями групп населения.

Внутренние вооруженные конфликты могут носить и стихийный, бунтовщический характер. Но в последнее время они носят всё более организованный и массовый характер с высоко профессиональными и высокодисциплинированными действиями, вынуждающими Вооруженные Силы вести борьбу на пределе своих возможностей даже с применением тяжёлой военной техники.

Непризнание в СССР и в России возникновения внутренних вооруженных конфликтов проявилось в том, что ВС Минобороны, предназначенные для борьбы с внешними противниками, не готовились к такому виду вооруженной борьбы. В военном искусстве пробел. В системе военного образования отсутствие учебных курсов по этим вопросам. На военно-научные или военно-практические конференции они не выносились. Полностью обойдены они в Уставах и наставлениях.

Происходящие сейчас в стране процессы говорят о неизбежности и в будущем всесторонне готовить ВС Минобороны, монопольно владеющие ВСЕМИ ВИДАМИ современного тактического, оперативного и стратегического ВООРУЖЕНИЯ, к участию не только во ВНЕШНИХ, но и во ВНУТРЕННИХ военных конфликтах. Им придётся принимать участие с самого начала возникновения любых военных конфликтов, а во внутренних — быть способными и готовыми не только помогать другим силовым структурам, но и ВОЗГЛАВЛЯТЬ РАЗГРОМ ГЛАВНЫХ СИЛ внутреннего противника в самом начале и даже с упреждением, оставляя тем структурам «зачистку», «фильтрацию», «охрану» и иные подобные последующие действия.

При наличии названных типов военных угроз и видов военных конфликтов взгляды и действия российского руководства представляются весьма нелогичными. Несмотря на то, что США и НАТО свои взгляды на современные войны и свои планы развития вооружения в отличие от нас никогда не скрывали, повторим ещё раз: наше руководство продолжает сохранять сухопутное мышление от прошлых войн и на воздушно-космическое мышление не перестраивается.

Особенно это видно по его отношению к проблеме ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ государства и входящей в неё проблеме ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКОЙ ОБОРОНЫ, а соответственно и к обеспечивающим её повседневное и боевое функционирование ВОЙСКАМ ПВО. Чтобы это понять, вспомним историю.

Угроза с воздуха вначале Вооруженным Силам, а затем и тылу страны возникла накануне и в ходе 1-й мировой войны. Однако наряду с созданием средств ПВО вплоть до Великой Отечественной войны у нас не было ни системы ПВО, ни даже понятия о ней. К средствам ПВО относили, как в «войсковой ПВО» относят и до сих пор, только зенитные средства обороны ВОЙСК и ОБЪЕКТОВ. Но и те и другие отдали военным округам на правах не боевых средств, а средств боевого обеспечения в ранге не рода войск, а службы ПВО во главе с помощником начальника штаба округа по ПВО. Истребительная авиация ВВС военных округов привлекалась к борьбе с СВН, но к средствам ПВО не относилась.

В ходе военной реформы Красной Армии в 1924-1925 г.г. зародилось понимание, а к концу 20-х годов сложилось убеждение, что развивавшаяся военная авиация становится способной решать два вида очень разных задач: осуществлять АВИАЦИОННУЮ ПОДДЕРЖКУ с воздуха сухопутных и морских сил в зоне военных действий и вести САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ по разрушению КОММУНИКАЦИЙ, питающих войска, для изоляции их от баз снабжения, и ОБЪЕКТОВ ТЫЛА за пределами зоны военных действий и границ ответственности сухопутных фронтов. Однако с прекращением реформы в обстановке массовых репрессий и истребления профессиональных военных кадров реформаторов должных выводов о воздушной угрозе и грамотных военных решений не последовало.

В 30-е годы силы и средства ПВО, под которыми неправильно понимали, а в отношении «войсковой ПВО» или «ПВО Сухопутных войск» и до сих пор неправильно понимают только наземные (зенитные) силы и средства, официально разделили на ВОЙСКОВЫЕ и ПУНКТОВЫЕ (объектовые).

В феврале 1941 г. Генеральный штаб во главе с Г. К. Жуковым впервые разработал так называемое «единое оперативное построение противовоздушной обороны территории страны», включавшее 13 зон ПВО в границах 14 военных округов, подчинявшихся их командующим. В них включались только пунктовые зенитные средства. Штатные части (отдельные батареи и дивизионы, а позже и полки) зенитных средств «войсковой ПВО» и части ИА ВВС военных округов в состав зон ПВО не входили.

Из-за полного непонимания самостоятельной роли воздушной сферы вооруженной борьбы, которая выходит за рамки наземной сферы, ограниченной глубиной сухопутных фронтов, непонимания специфики вооруженной борьбы в воздушной сфере и её отличия от вооруженной борьбы в наземной сфере к началу Великой Отечественной войны основные силы пунктовой ПВО тоже были сосредоточены в приграничных, а не в важнейших экономических районах и на стратегических коммуникациях.

Там они сразу же попали под удары наземных сил противника и вместе с сухопутными войсками откатывались на восток. А через их головы в наш тыл устремлялись сотни бомбардировщиков противника, которые безнаказанно действовали по слабо и вовсе не защищённым ПВО объектам и коммуникациям.

Ни единой системы ПВО, ни ответственности за ПВО тыла страны не получилось. Тыл страны за зоной наземных военных действий, её экономика, коммуникации к сухопутным фронтам и население оказались незащищенными от воздушных ударов, а командующим сухопутными фронтами было не до них, тем более за пределами тыловых границ ответственности фронтов.

Довоенная уверенность в том, что командующие войсками военных округов-сухопутных фронтов совместно с командованием ВВС наладят «службу ПВО» в своих границах и, громя агрессоров «на их территориях» «малой кровью, могучим ударом», защитят и тыл страны, развеялась в прах в первые же дни войны. В первый месяц войны приграничные зоны ПВО распались.