Чтение онлайн

Другие ученые, занимающиеся также вопросами синхронии, подчеркивают, что описание современного словообразования не может быть верным без учета продуктивности деривативных оппозиций. Это главный признак, позволяющий дифференцировать живые и омертвевшие части языкового организма. [40] «Может быть, полезно перечислить непродуктивные типы соотношений, – пишет Х. Марчанд, – но по сути дела они не больше характеризуют структурную систему деривации, чем, скажем, римские бани, выстроенные в наш век по приказу миллионера, характеризуют банные заведения какой—либо страны». [41] Признавая необходимость выявления активных моделей современного языка, Х. Марчанд рекомендует использовать для этого некоторые данные диахронии. [42]

Более подробно разбираются приемы выделения активных элементов языка в большом исследовании К. Пайка, [43] ученика и последователя Сэпира. К. Пайк выдвигает следующие признаки продуктивности морфемы и граммемы (ниже приводятся только тесты, относящиеся к категориям словообразования). Можно считать аффикс активным, если его комбинация с основой возникла в недавнее время. Однако, оговаривается К. Пайк, этот критерий лишен точности. Не ясно, например, довольно ли одного неологизма, для того, чтобы признать морфему продуктивной. Не всегда можно также сразу определить, является ли новое слово общепринятым или индивидуальным. Этот тест заключается в сопоставлении разных языковых состояний и лежит, следовательно, в плане диахронии. Следующим условием активности является наличие у морфемы значения или структурной функции. Этот признак может быть выяснен двумя способами. Первый из них заключается в косвенном опросе информантов. Второй – в наблюдении над участием морфемы в словообразовании. Если морфема вносит в общую семантику слов одно и то же значение, можно полагать, что она обладает регулярной смысловой нагрузкой. Если один из предложенных тестов дает положительный результат, а другой – отрицательный, морфему следует считать полуактивной.

Активными признаются также те морфемы, значение или функция которых может быть выяснена только в ответ на прямой вопрос информанту. В этом случае, как и во многих других, К. Пайк отходит от методики дескриптивистов. Последние считали нецелесообразным спрашивать информантов о значении морфем. Носитель языка легко может дать ложный ответ, сообщив, например, что пассивная морфема cran– в cranberry 'клюква' означает 'красный'. [44] Активными, согласно К. Пайку, являются также морфемы, на границе которых возможна пауза либо интонационный перебой, отсутствующий на рубеже пассивных морфов. Ср. recover 'вернуть, получить обратно' и re'cover 'вновь покрыть'. Во втором слове префикс несет второстепенное ударение, которого нет в первом глаголе. Морфема признается активной, если она легко выделима в потоке речи и имеет четкие границы.

Вот те основные признаки активности, которые предлагает использовать К. Пайк. Как нетрудно было убедиться, он прибегает к данным истории языка, сочетая их с приемами синхронного исследования.

Автор ничего не говорит о том, какие из отмеченных тестов являются достаточными для определения активности морфемы, а которые из них носят вспомогательный, контрольный характер.

К. Пайк ставит проблему активности морфемы в плане анализа структуры слова. Признаки активности для него есть принципы членения слова.

Некоторые представители дескриптивной лингвистики пытаются преодолеть трудности выделения живых способов словообразования при помощи статистического метода. Остановимся на одной из подобных работ, посвященной английскому словообразованию. [45] Ф. Харвуд и А. Райт строят свое исследование на данных частотного словаря Торндайка и Лорджа. [46] Словарь состоит из двух частей. В первую часть входят 19440 наиболее распространенных слов, частотность которых дана из расчета на один миллион. Во вторую часть включены 10560 слов с частотностью употребления на 18 миллионов. В статье Ф. Харвуда и А. Райта приводятся сведения о том, сколько раз встречается тот или иной суффикс в первой и второй частях словаря. Дополнительно указывается число сочетаний суффикса со связанными и свободными основами, причем в особом приложении перечисляются все возможные фонетические варианты основ. Специальная таблица содержит сведения о суффиксальных образованиях, произведенных от слов, не входящих в первую часть словаря. Приводятся также цифры об употребительности простого слова по сравнению с производным. Это, как пишут авторы статьи, позволяет судить, насколько живо ощущается говорящими тот или иной суффикс. В отдельной таблице освещено участие в словообразовании разных частей речи. Во втором разделе работы показаны типы эквивалентности суффиксальных производных синтаксическим конструкциям. На нем мы специально останавливаться не будем.

Организованные подобным способом данные весьма полезны при изучении словообразования. Однако прочной основы для решения проблемы продуктивности они не содержат. Активность аффиксов не определяется структурой наиболее употребительных слов, так как обычно они образуют уже отстоявшийся фонд, сформированный в прежние периоды развития языка. Напротив, текущее словообразование часто производит слова, не сразу получающие широкое распространение. Мы не говорим уже о разного рода специализированных терминах, принадлежащих к периферийным областям лексики. Статистические данные всегда основываются на структуре существующих слов. По ним можно судить о морфемном составе лексики, но они не создают правильного представления о действующем в языке словообразовании. Это очень хорошо видно на примере цифр, приведенных в цитированной уже работе С. Мёрфи. Среди 1030 собранных им производных существительных чаще всего встречается суффикс – i'on (107 раз), образующий имена действия. Суффикс – miento, имеющий то же значение, входит в состав только 26 слов. [47] На самом деле – miento является весьма активным элементом, в то время как – i'on вошел в испанский язык преимущественно в составе латинизмов. Ср. ecuaci'on, petici'on, posici'on, absoluci'on, revoluci'on, alusi'on, visi'on, concepci'on, ficci'on, acci'on, erudici'on, emoci'on и пр.

Приведем еще пример. В испанском языке увеличивалось количество производных с суффиксом – tud/-ud (лат. – tute). Однако рост числа слов данной структуры шел исключительно за счет вхождения в язык культизмов (таковы altitude, ingratitude, juventud, multitude, semilitud, solicitud, virtud). Многие из них сохранили доселе свою употребительность. Однако новых слов с этим суффиксом практически не образуется. Его функцию (образование имен качества) взял на себя суффикс – dad (лат. – tate). В староиспанском языке с этим суффиксом соперничал суффикс – ez/-eza, особенно частотный в сочинениях Альфонса Мудрого, но и он по продуктивности не идет в сравнение с суф. – dad (-tad, – edad, – idad), который и в этом случае вышел победителем, обнаружив превосходящую соперников лексическую силу.

Суффикс – ez сохранил свою позицию почти исключительно в именах собственных (G'omez, Alv'arez, Gonz'alez, S'anchez, Ram'irez и др.). Суффикс – eza закрепился в большой серии общеупотребительных слов (pobreza, limpieza, nobleza, belleza, riqueza, tristeza, firmeza и др.)

Как бы быстро не менялся язык, в нем веками не стирается связь между формальной и содержательной структурами слов.

Приведенный пример показывает, насколько живо ощущение словообразовательной структуры слова у носителей языка. Даже латинизмы и культизмы, слова производные от латинизмов, в течение веков сохраняют способность служить моделью для аналогичных образований.

Хотя – (i)tud обладает как бы нулевой продуктивностью, иногда внезапно возникают включающие его слова: negritud (< fr. n'egritude), аналог berberitud, gitanitud. Были зафиксированы также: inexpli—citud, implicitud, definitud. Ср. также неологизмы netitud, planitud, similaritud (Bustos 1986).

Статистические данные употребления аффиксов характеризуют скорее структуру существующей лексики, нежели синхронную систему словообразования, отражающую развитие феноменов живой жизни.

Ф. Брюно замечает: «Продуктивность суффиксов зависит от разного рода условий, главным из которых является их полезность. В индустриальный век, подобный нашему, суффиксы, образующие названия машин, обладают особой активностью». [48]

Ниже будет видно, что при изучении системы словообразования очень существенно отличать собственно лингвистические факторы, ограничивающие активность модели, от факторов неязыковых, связанных с развитием понятий, составляющих содержание лексики языка.

К нелингвистическим причинам, влияющим на функционирование моделей, могут быть отнесены следующие: 1) объем и темпы расширения понятийной категории, соответствующей данному типу словообразования; 2) количество слов, могущих служить производящей основой. [49] Отсутствие неологизмов, вызванное одним из этих факторов, не обязательно свидетельствует об омертвении словообразовательной модели. Так, испанский суффикс – astro употребляется для образования слов весьма частного значения и ассоциируется с ограниченным числом производящих основ. Ср. следующий семантически однородный ряд: hijastro, – а 'пасынок, падчерица', padrastro 'отчим', madrastra 'мачеха', hermanastro, – а 'сводный брат, сестра', yernastro 'муж падчерицы' и др. Число таких слов как бы заранее определено в языке и вряд ли может увеличиваться. Это замкнутая лексическая категория. Однако вся группа слов этого значения построена по единому структурному образцу. [50] Поэтому суффикс весьма ясно ощущается говорящими. Он должен, по—видимому, быть отнесен к синхронной системе языка, несмотря на то что его словообразовательные возможности уже практически исчерпаны. Приведем любопытный диалог, взятый из повести М. Унамуно.

– Pues que vamos a tener un nietito …

– ?Nietito? !Tuyo! !M'io ser'a nietastrito! … No, no, a mi me gusta propiedad en la lengua. El hijo de la hijastra, nietastrito.

– Y el hijastro de la hija ?c'omo?

– Tienes raz'on, Rosita… Y luego dir'an que es rica esta pobre lengua nuestra castellana…, rica lengua, rica lengua…

Y Emeterio se qued'o pensando, al ver a Paquito:

– Y 'este, el hijo pol'itico de mi mujer, ?qu'e es m'io? ?Hijastro pol'itico? ?O hijo politicastro? ?O hijastro politicastro? !Qu'e l'io!» (Una—muno).